Бормоча что-то из чертовско-материнской лексики, я устремился в сторону открытого люка на базовом блоке. При аварийной ситуации космонавтам предписывается как можно быстрее вернуться на борт “Инолуса”.
Я почти достиг стыка между “Кентавром” и станцией, когда мир раскололся на две неравные части. Цилиндрическое тело грузового корабля подо мной резко дернулось, и, заваливаясь на бок, устремилось прочь от ствола и раскидистой кроны “Инолуса”. Выглядело это так, как будто порыв ветра вырвал огромный зонт и уносит его прочь, оставив на земле лишь жалкий пенек крепления. Хотя на самом деле все было совершенно иначе: это я, стоя верхом на “Кентавре”, оторвался от лунной станции, и, теряя ориентацию, теперь дрейфовал куда-то в сторону Луны.
- Станция, произошло отделение грузовика! - что было мочи рявкнул я в микрофон. - Аварийная ситуация!
Эфир ответил гробовым молчанием. “Инолус” стремительно валился на бок и уходил вверх.
И тут на меня обрушилась тьма. Мы нырнули в лунную тень, на неосвещенный солнцем участок орбиты.
- Станция, ответьте... Зайчонок на связи... - еще минут пять я с настойчивостью запрограммированного автомата монотонно и совершенно безрезультатно ронял слова в безмолвье эфира.
Больше всего мне сейчас хотелось проснуться. Зажмурить глаза, сосчитать до пяти и распахнуть веки навстречу радостному и солнечному утру - чтобы от дурного сна с отделением грузовика от станции не осталось и следа. Но ночной кошмар мне попался привязчивый, цепкий. И, увы, - реальный.
Мне понадобилось минут пять, чтобы привести взбаламученные нервы в состояние относительного спокойствия и заняться трезвой оценкой ситуации. Ничто так не способствует процессу аналитического мышления, как полет верхом на оторвавшемся от станции грузовике над ночной стороной Луны.
Так не бывает. Точнее: почти не бывает. Чтобы три очень серьезных и не связанных между собой неприятности случались практически одновременно.
Неприятность первая. Пожар на станции. Как сказала Астрид: “Дым слева из-под приборной панели”? Я мысленно перенес себя на пост оператора в базовом блоке станции. Слева под приборной панелью расположена система управления поиском и стыковкой. Эта система во время выхода в космос не работает и обесточена. Значит, сама по себе она не могла стать источником задымления и пожара. Для того чтобы на ней начался пожар, кто-то должен устроить его намеренно.
Из-за возгорания в системе поиска и стыковки “Инолус” временно ослеп. Поэтому не сможет принять ни один корабль. И меня верхом на “Кентавре” тоже обнаружить не сможет. Поврежденное пожаром оборудование ребята, конечно, восстановят. Дня два-три на это уйдет. До истечения этого срока и меня, и “Кентавр” никто со станции искать не будет. Просто нечем нас искать. Разве что с помощью биноклей.
Переходим к неприятности номер два. Пропала и не восстанавливается радиосвязь. Пропала почти мгновенно, по основному и резервному каналам. Пожар в системе поиска и стыковки никогда бы не привел к выходу из строя систем радиосвязи. Одновременно оба канала связи может отключить только человек.
Ну, и на десерт третья неприятность. “Кентавр” - не дикий жеребец, которого под хвост ужалила оса. Сам от станции он отделиться никак не мог. Значит, кто-то сознательно разомкнул механические замки
стыковочного узла и задействовал пружинные толкатели, которые и отшвырнули грузовик от станции. Кто-то очень нехороший и с очень дурными намерениями.
Суммируем. Имеем три неприятности
одновременно. Букетом. Эти неприятности друг с другом в ходе естественного течения процессов никак не могут быть связаны. Значит, если они все-таки случились одновременно, за всем этим ворохом гадостей стоит, скорее всего, чья-то злая воля. Вот только чья?
Я взглянул на планшетку на рукаве скафандра. Тринадцать сорок по Москве. Есть еще минут пятнадцать до выхода из лунной тени. Как раз время подумать.
Стелла, Астрид и Хосе, - я нисколько не сомневаюсь, - быстренько справятся с возгоранием. В Хьюстоне и в Звездном городке их все-таки недурно подготовили на случай всяких там экстремальных ситуаций.
Радиосвязь тоже восстановить не проблема. Ну, заменят ребята парочку каких-нибудь электронных блоков, которые закапризничали. Или расконсервируют системы связи в “Луннике” или на “Мудре” - они тоже позволяют напрямую общаться и с Землей, и с лунной базой.
А вот отделение “Кентавра” - это уже очень серьезно. И совсем не потому, что на нем в данный момент сидит верхом некто Зайчонок Л.Т. Дело в том, что мы с “Ночкой” уже сняли со стыковочного отсека всю аппаратуру для сближения грузовика с “Инолусом”.
Значит, “Кентавр” теперь состыковать с лунной станцией невозможно. А если на нем вдобавок включилась программа самоликвидации...
