– Это он просто предвкушает серьезное дело, – пояснила весело Алва, опять выныривая из-за кипы документов, и рассмеялась. – Или вы испугались?
– Бешеных бояться, в сыск не ходить, – дернула плечом Элиш, похоже, осознавая свою ошибку, но не желая ее признавать. Только настороженный взгляд говорил лучше любых слов.
Кэл какое-то мгновение изумленно смотрел на Элиш, не веря своим ушам, а потом не удержался, расхохотался, откинувшись на спинку стула. Кто бы мог подумать! Эта девочка что, действительно испугалась? Правда? Элиш насупилась, но голову не опустила, только бросила непонятный взгляд на Алву, потом почти зло посмотрела на него. Кэл засмеялся еще громче и, не выдержав, потянулся вперед, взъерошил своей юной сотруднице волосы. А ведь правда… он как-то совершенно позабыл, что Элиш еще и двадцати нет, она самая маленькая и беззащитная среди сыщиков, которые уже успели побывать в переделках. Скорее всего, даже Бернард, младший из группы захвата, знал, как действовать в чрезвычайных ситуациях и мог бы дать Элиш фору. У нее же только и была что лунная сила, но знаний и практики не хватало. Легко сказать: включить в основной состав, сделать сыщиком, но как научить, как объяснить, что значит это слово?
Упрямая и все-таки слабая. Не беззащитная, может за себя постоять, и это, пожалуй, даже восхищало. Кэл невольно мягко улыбнулся, глядя, как фыркает и трясет головой Элиш, пытаясь привести волосы в порядок хоть немного, но челка упорно лезла в глаза.
– Ну и что ты натворил? – недовольно поинтересовалась она, немного отпустив себя и наконец справившись с непослушными прядями.
– Подстригись, – весело посоветовал Кэл и покосился на Алву в поисках поддержки.
Но оказалось, что Алва все это время смотрела на них, как-то странно смотрела. Кэл чуть нахмурился, не понимая значения этого взгляда. Он что-то не то сказал или сделал? При Элиш спрашивать не хотелось, это не ее дело, но поговорить с Алвой по поводу столь странного взгляда требовалось. Алва, словно услышав его мысли, моргнула и чуть заметно улыбнулась.
– Пришло заключение из Берстоля, – немного невпопад сообщила она, активируя нарисовавшуюся рядом с шаром связи сеть. – Только что прислали.
Посыльные заклинания использовались очень редко и в быту, и в работе. Ни один маг не мог гарантировать, что посылка дойдет в целостности и сохранности. Даже простая бумага приобретала дефекты, и ладно, если документ просто помялся в пути. Могло случиться так, что из текста исчезали все гласные либо согласные, или половина слов стиралась, как будто ее никогда не было. Картины при таких пересылках трескались, вещи могли сломаться, поэтому не было ничего удивительного в том, что почтальоны предпочитали лично разносить письма адресатам, хотя могли бы воспользоваться эпистолесом. Но кому потом захочется возмещать ущерб? Другое дело, что сыщики знали иное заклинание, действующее по тому же принципу и приспособленное исключительно под их нужды – литир, специальное заклятье, позволяющее пересылать некрупные предметы, чаще всего документы, через шары связи. Поговаривали, что его изобрел какой-то гениальный маг лет тридцать назад, но автора Кэл так и не нашел, а Томас ничего об этом не знал. Скорее всего, конечно, заклинание просто обнаружилось среди тех списков из большого собрания заклинаний, что уцелели при пожаре. В Гестоле, насколько было известно Кэлу, в библиотеке Академии хранилась часть страниц, собранных в одну тонкую книгу и заново переплетенную. Сам Кэл ее не видел, но за сохранность не тревожился: когда Академию возглавляет настоящий инквизитор, за вещи и людей, которые находятся под его присмотром, можно не волноваться.
Алва протянула бумагу, Кэл отодвинул в сторону так и не прочитанный толком отчет и чуть нахмурился. Одного взгляда хватило, чтобы убедиться в верности слов Джета. Падер О’Конелл скончался восемь лет назад, в две тысячи пятьсот пятом году от сердечного приступа. Он тяжело болел, а свое положение усугубил тем, что мешал лекарство с алкоголем. В итоге сердце не выдержало такого издевательства. Похоронили О’Конелла на берстольском Западном кладбище спустя два дня после смерти за счет государства, поскольку родных не нашли.
