И правда чем-то сильно озабочен. Обычно бесстрастный и спокойный, он как-то непривычно почти щурился и явно был напряжен, то ли ожидая, что на него могут напасть прямо в «Джохо», то ли просто приготовился столкнуться с чем угодно. Ситуация нравилась мне меньше и меньше. Кто мог довести Джета до такого состояния буквально… почти за сутки? Я ушла вчера в два часа, сейчас еще двенадцати не было, а Джет уже сидит как на иголках. И Лиса рядом нет. Не то чтобы они совершенно всегда были вместе, но из-за изменившейся обстановки я прямо физически чувствовала, что присутствие Лиса необходимо. Или он решил сам разобраться с напавшим, и Джет теперь ждет, когда тот вернется?
– Что случилось? – прямо спросила я, усаживаясь в кресло Лиса.
– Почти ничего.
– Джет, – я чуть улыбнулась. – Я, конечно, много младше тебя и все такое, но случилось так, что за последние три месяца пришлось научиться чуять неприятности. Правда, я в них все равно вляпываюсь, но это уже другое. Что произошло? Царапины от кинжалов сами по себе не появляются.
– Девочка, – шеф ответил мне такой же полуулыбкой, – давай я скажу, что тебя это не касается, и ты все забудешь?
Чую, в следующей реплике он еще припомнит, что я вообще несовершеннолетняя. Это, конечно, не так уж и страшно (на мой взгляд), да и Джет меня не уволит, но бес его знает. Он ведь и правда нервничал сейчас, впервые я видела это слишком четко. Вероятно, лучше и правда пока не собирать дополнительные неприятности? К тому же все, что я могу, – проследить, чтобы с моими драгоценными папочками ничего серьезного не случилось. Вмешиваться, не зная подробностей, – сомнительное удовольствие, а Джет явно сейчас ничего не скажет.
– Хорошо, – послушно согласилась я и озадаченно улыбнулась, увидев, что Джет немного расслабился. Не поняла, он ждал от меня какой-то подставы, что ли? Я, конечно, еще та заноза, но…
– А где Лис?
– Дома, – Джет качнул головой, снова утыкаясь в бумаги, – отсыпается.
В этой фразе не было ничего странного: периодически Лис надирался так, что не мог выйти на работу. Не знаю, какова причина, но подобная ситуация была до зубовного скрежета привычной. Только сейчас очень хотелось видеть Лиса рядом с Джетом. И вообще – рядом.
– У тебя через десять минут смена начинается, – ненавязчиво напомнил Джет, и я кивнула.
– Да, пойду проверю Брана.
Бран только покосился на меня, когда я, натянув форму, вышла в зал.
– Он ничего не сказал, – констатировал мой сменщик и криво улыбнулся. – Это здорово, что Джет пытается нас уберечь.
– Угу, – буркнула я, принимаясь протирать и без того чистые бокалы, – только если помимо воли окажемся втянуты в эти разборки и ничего не будем знать, тоже невесело. Никогда не видела Джета таким.
– И это самое поганое, – помрачнел Бран. – Я в комнату. Если что, позови.
– Ага.
С двенадцати до пяти длилась моя первая смена. Из-за рабочей недели посетителей было немного, все знакомые лица. Впрочем, будущих клиентов обычно приводили те, кто на отлично выучил и наш ассортимент, и запомнил месторасположение «Джохо». Как-то один из посетителей признался, что не привел бы сюда никого из своих знакомых, поскольку они просто не поймут, что в «Джохо» хорошего, и почему таверне только в плюс находиться в переулке. Я с ним согласилась. «Джохо» стал домом, неким приютом для уставших от повседневной работы и расписаний людей. Преимущественно мужчин, женщины заглядывали к нам редко и всегда вдвоем или втроем. Возвращались повторно тоже нечасто, но за почти шесть лет работы я заметила странную тенденцию: те, кто появлялся снова, приходили уже в одиночестве. Порой такие посетительницы уходили вместе с мужчиной, но это уже нас не касалось. «Джохо» никогда не был местом для свиданий, и клиенты это прекрасно понимали. Единственный раз на моей памяти заглянула семейная пара, да и та довольно быстро ушла. Лис тогда еще как-то странно ухмыльнулся и заметил, что семьям в таверне неуютно, у них и дома есть личное пространство, а тут… тут другой контингент. И последние слова прозвучали как-то грустно.
Спросить, что ли, у Джета адрес Лиса? Наведаться к нему и поговорить. Потому что уверена, Лис о проблеме шефа знает, и если бы не неведомая причина напиться, был бы здесь. Впрочем… может быть, он бы и хотел, но все та же причина не дает?
Из-за всех этих неясностей мне было слишком не по себе, и это мешало сосредоточиться на работе. Естественно, нельзя было мешать личное с делами, но кто его знает, во что выльется это нападение. Кажется, я зациклилась на одной мысли… Посетители как будто тоже что-то чувствовали и порой оглядывались, словно ожидали увидеть за спиной какого-нибудь фантома или оскалившегося гарма. Приглушенный свет вдруг показался чересчур зловещим, и я, невольно поддавшись наваждению, зажгла больше ламп.
– Правильно, Эл, – одобрительно кивнул один из посетителей и невольно поежился.
