– Господин Эмонн, – старший сыщик, тридцатилетний Лаврас Уилсон вежливо улыбнулся. Его коллеги все косились на стол, явно желая как можно быстрее вернуться к предмету изучения. – Что-то случилось?
– Вы ругались.
– Обсуждали возможность применения специфических заклинаний солнечными магами, – тут же отрапортовал Лаврас, продолжая улыбаться.
Кэл едва не поежился: глупость, конечно, но сейчас сыщики выглядели слишком уж маниакально. Этак и наброситься могут. Он едва ли не с тоской вспомнил исследователей из Центрального сыска. Свои парни, пусть и старше Кэла раза в полтора, но разница в возрасте совершенно не чувствовалась. А тут почти ровесники, но ощущение, что сам малолетний пацан, по недоразумению сунувший нос в дела больших дяденек. Тьфу. Кэл тяжело вздохнул и махнул рукой.
– Обсуждайте дальше, только штаб не разнесите.
– Есть, шеф! - в унисон рявкнули сыщики и опять отвернулись.
Кэл кивнул Шону, перебиравшему колбы, и вернулся в свой кабинет.
«Все нашли себе занятие», - тоскливо подумал он, покосившись на Алву: подруга методично продолжала приводить в порядок документы, не обращая внимания на посторонних. В деле она была незаменимым помощникам, но сейчас Кэл никому ничего не мог предложить. Вот в Берстоле было хорошо… Но бросить все и уехать домой возможности не наблюдалось, к тому же как оставить здесь Элиш? Все-таки невероятно обидно, что открытие ничего не изменило, а сама Элиш не стремилась творить зло в принципе, проводя каникулы, как положено нормальной студентке: отдыхала и подрабатывала в «Джохо». Можно было, конечно, наведаться в таверну, поговорить с дядей, да только Кеннет все равно ничего интересного не скажет. С того инцидента с ледяным вином наступила тишь да гладь, и от этого тошнило. А ведь шла всего третья неделя первого месяца зимы!
***
– Я домой, – объявил Кэл, едва дождавшись пяти часов.
Алва только кивнула, зарывшись в бумаги по самую макушку, и вдруг подняла голову, улыбнулась.
– На тебя плохо действует зима.
– На меня плохо действует отсутствие дел, – возразил Кэл, наматывая шарф. – Уму непостижимо, как здесь Тола выживал? И остальные сыщики…
– Спроси у них, – посоветовала Алва, потягиваясь и разминая затекшие плечи. – Парни не первый год ведь тут работают, наверняка привыкли к подобному.
– Привыкли они, – проворчал Кэл и натянул пониже шапку. – Иди тоже домой, а остальные пусть сидят, спорят и играют. Работнички.
Алва только звонко рассмеялась ему вслед, но следовать совету пока явно не собиралась.
Зима в Гестоле не радовала. Приходилось надевать с десяток кофт и закутываться так, что оставались видны только глаза. Руки даже в варежках нещадно мерзли, а шуба не прибавляла уверенности. Кэл в этой одежде чувствовал себя жирным червем, которого можно с легкостью поймать и насадить на крючок. Его счастье, что в Гестоле никто не точил зуб на сыск, иначе сейчас бы Кэл оказался легкой добычей. Остальные-то привыкли, они родились здесь или в гестольских окрестностях и воспринимали холода совершенно по-другому. «А Элиш, наверное, вообще почти не замечала», - подумал Кэл, пытаясь поймать сани. Сейчас кэбы уже не могли проехать. Они еще в конце осени начинали буксовать, но извозчики до последнего не меняли колеса на полозья. Впрочем, теперь, когда зима официально наступила, сани легко скользили по накатанным колеям, которые, правда, часто заносило снегом, и по утрам приходилось накатывать новые.
Элиш Тарлах родилась в Северном Альси рядом с горами. Кэлу представлялось, что температуры опускаются там еще ниже, чем в Гестоле и, возможно, Элиш может ходить по такой погоде в легкой курточке. Картинка встала перед глазами настолько отчетливо, что Кэл едва не оступился, забираясь в сани. Из ниоткуда возникло желание немедленно проверить догадку и в случае ее подтверждения прочитать Элиш лекцию на тему, как опасно ходить в легкой одежде в такие морозы. Его мать в детстве частенько повторяла это сыновьям, любящим зимой бегать в ветровке, но холодные месяцы в Берстоле ни в какое сравнение не шли с гестольскими. И вообще – с какой радости он будет читать нотации Элиш, если то же самое с успехом может сделать Кеннет? Нет, вернее, почему вообще захотелось так поступить?
Кэл придержал шапку, прикрывая второй рукой заслезившиеся от ветра и снега глаза, и мысленно фыркнул: нужно срочно заняться делом, то в голову лезут воспоминания о детстве и невнятные желания. Неадекватные даже, а это в подобной ситуации могло привести к ненужным поступкам.
