Джет оскалился и забросал капли крови. Видимо, отец решил добиться своего и все-таки наказать непутевого сына-предателя. Несмотря ни на что, он потратил столько времени на поиски. Интересно, а отец вообще-то жив? Ему много лет было на момент побега Джели, а сейчас, возможно Дюран Терье давно в могиле, и кто-то другой продолжает мстить. Такое тоже вероятно. Джет хмыкнул, спрятал руки в карманы и побрел домой. Лису придется рассказать, тот непонятным чутьем прознает всегда, если у Джета неприятности, так что он давно понял, что легче рассказать сразу, чем потом выслушивать ворчания. Жизнь определенно становилась интересной, вот только кроме него могли пострадать Эл и Бран, да и Лис мог попасть под раздачу, если убийца — сих. А этого Джет никак не мог допустить, и значит, следовало отыскать иррийца как можно быстрее.
Война трех государств случилась две тысячи с лишним лет назад. Несмотря на то, что сами столкновения длились больше тридцати лет, первый король Рохстала, Дагда Объединитель приказал вести летоисчисление заново, как если бы до этого ничего не существовало. Имен его советников и ближайших соратников человеческая память не сохранила, но именно кто-то из них вызвался стать летописцем, а другой безымянный помощник создал первый календарь, который Четта и Ирра впоследствии признали общим для всех стран. В учебниках по истории было указано, что первоначально каждый месяц имел свое название, но потом их убрали, поскольку названия никак не приживались среди людей. По непонятным причинам человеку было легче сказать «первый месяц осени», чем выговорить название — суховей. Почему — ответа на этот простой вопрос ни у Дагды, ни у его соратников не нашлось, да и вряд ли они слишком об этом задумывались, в конце концов, необходимо было восстанавливать страну и справляться с последствиями не только войны, но и Серой Химеры. Поэтому названия через пару-тройку лет незаметно исчезли из всех календарей, а потом и вовсе забылись.
С тех пор минуло ровно две тысячи пятьсот тринадцать лет. Естественно, эти годы не были безоблачными, и не только в Ирре и Четте вспыхивали восстания. В какой-то момент одна династия сменилась другой, без желания первой. Потомок Дагды Объединителя, Томма Беглый, не сумел удержать столицу — самую первую, Альору. В тысяча восемьсот тридцать первом году простолюдин Мэлис Райан, которого король обрек на голодную смерть, поднял восстание.
Очень многие поддержали Мэлиса: в течение нескольких лет почти не выпадало дождей, а зимы выдавались малоснежными, и земля простывала глубоко внутрь, крестьяне не могли справиться с повсеместной засухой, урожай просто погибал без воды и дополнительных подкормок. Маги старались помочь, чем могли, но даже они не успевали появляться везде, маленькие глухие деревушки оказались предоставлены сами себе. Выживут — прекрасно, нет — ничего страшного. С севера, где жители топили снег, чтобы хоть как-то добыть драгоценную воду, вывозили целыми телегами лед, но Рохстал оказался чересчур велик. Из-за голода погибали и скот, и люди. Очень много детей подхватили сонницу, не в силах устоять перед мясистыми ярко-лиловыми цветами. Кодлата, красивый и невероятно ядовитый цветок, единственный, казалось, не пострадал от засухи. В его бутоне всегда оставалась вода, но все знали, что ее ни в коем случае нельзя пить — хватало одного глотка, чтобы яд начинал действовать. Человек тут же впадал в летаргический сон, и даже целители не могли предсказать, проснется он или нет. Как правило, человека не трогали в течение трех дней — именно в течение этого срока становилось понятно, выживет ли жертва собственной глупости. Если к началу четвертого дня больной не просыпался, ждали еще три часа, но, чаще всего в итоге сердце человека просто останавливалось, изъеденное ядом кодлаты. Многие из детей умерли в те годы, выжившие продолжали страдать от голода и жажды.
