К счастью, Мила спрашивала про другое.
– Ты тоже можешь найти меня по запаху?
– Да.
– Везде?
– Ну, если ты не улетишь на самолете прямо из окна… думаю, да.
– Хорошо, – Мила вновь повернулась к плите. – Сейчас поужинаем, потом мне надо работать.
– Он вам и об этом рассказал? – задумчиво спросил Рева. – Ну, и… как?
– Что – как? – не поняла Мила.
– Как вы к этому относитесь?
– Крайне нервно! Меня, например, очень волнует, как и когда вы собираетесь поймать того, со стройки?
– Вам рассказать все свои планы?
– А почему бы и нет? У дилетантов всегда можно услышать свежие советы.
Рева выразил гмыканьем все, что он думает о дилетантах и об их советах. Мила слушала его сопение. Если сразу не бросил трубку, значит, разговор – такой или сякой – но состоится.
– Засада, это я понимаю! – Мила все-таки не выдержала первой. – А если он сюда не вернется, раз тут так наследили? Ну знаете, как птица не возвращается в гнездо, если трогали ее птенцов или яйца…
И тут же прикусила язык, вспомнив, как наследила сама.
– Вы обсуждали это с Панфиловым?
– Да. Он сказал, не уверен, что вы, маги, справитесь с оборотнем. Что тут справились бы оборотни… правда, не в период полнолуния.
– Хм… а свою помощь он вам не предлагал?
Какую помощь – биться за нее, чужого человека, с другим оборотнем? С чего бы это, он что, ненормальный?
Хотя – разве нормальный?
– Нет, мне не предлагал. А вам?
– Нет.
Снова молчание.
– Мы тут подумали, не согласитесь ли вы…
Заминка во всегда уверенном голосе Ревы – есть отчего насторожиться.
– Не соглашусь – на что?
– Ну раз он все равно как бы… взял ваш след…
– Нет!
– Я же еще не досказал…
– Можете и не трудиться! Не собираюсь я быть вашей подсадной уткой! Я что, похожа на сумасшедшую?
– Да, – честно сказал Рева. – Очень.
Мила отмахнулась от выглянувшего на повышенный голос из ванны Глеба. Бритва в руках. А чего это он бреется на ночь? В гости собрался или… что?
– Ну, до такой степени мое сумасшествие еще не дошло! Так что придумывайте какой-нибудь другой способ! До свидания!
– Рева?
– Угадал.
– Предложил быть приманкой?
– Подслушиваешь?
Глеб нецензурно охарактеризовал магическую полицию и лейтенанта Реву в частности. Раздраженно стер пену с недобритой половины лица.
– Не вздумай!
– А то я без тебя не знаю! – огрызнулась Мила. Между прочим, почему этот парень разгуливает по ее квартире полуголым? Как бы он сам прореагировал, если б она прогарцевала перед ним топлес? Как на прямое приглашение! А мужчинам, значит, все можно?.. О, господи, девушка, да вы сексуально озабочены! И это в то время, когда по уверениям офицера магической полиции и лояльно настроенного оборотня, вашей жизни угрожает страшная опасность…
Ну, одно другому не помеха, философски решила Мила, созерцая крепкий торс Глеба. Что уж – и не помечтать теперь?
– А ты чего это бреешься? На свидание собрался?
– На свидание? – Глеб посмотрел на бритву в своей руке. – Кристя, моя девушка… бывшая… не любила, когда я небритый к ней вечером…
Брови – полумесяцами, в округлившихся глазах – веселый вопрос. Да она из его лепета решит еще, что он к ней…
– Ну, просто привычка! – буркнул Глеб, скрываясь в ванной.
Это похоже на игру алкоголика с самим собой. Дома стоит бутылка, и он вовсе не собирается… да он даже не вспоминает о ней! До поры до времени. Потом думает и одергивает себя – он же зарекался… еще вчера зарекался… он же помнит, он же сильный… Но мало-помалу все мысли начинают кружить вокруг вожделенной бутылки. Он уже знает, что не справится с собой, но все еще кокетничает, все еще пытается… А тело, а мысли, а чувства уже там, предвкушают, как он наливает, как торопливо проглатывает первую рюмку… а вторую можно и неторопливо, смакуя… и так далее, далее. Трусливую серую мысль – а что же будет завтра? – отодвигаем в сторону. Будущее – это будущее, когда оно еще наступит, самое главное – цветное кружащееся настоящее…
Эта сравнение преследовало Глеба не первый год. После выхода из запоя (полнолуния) – озлобленность, отвращение к себе, серость, усталость, равнодушие… Потом мало-помалу возвращается интерес к жизни, радость, трудоспособность… Он и не вспоминает о своем зелье (оборотничестве), а если и вспоминает, то только с отвращением. А потом тяга-искушение начинают вновь являться: сны, воспоминания, картинки. О том коротком времени, когда запахи острее, цвета ярче, звуки – громче, а сам ты – сильнее, быстрее, страшнее всех этих слабых, мягких, одноликих людей…
Или это больше похоже на наркоманию? Но вроде бы алкоголизм и наркоманию можно вылечить…
Однако теперь к предвкушению примешивалось еще одно чувство, сводившее на нет все ожидание не единожды проклятой радости.
Глеб принимал разумные меры обеспечения безопасности себя и окружающих от себя. Он всегда боялся только себя самого, поэтому даже не сразу смог понять, что его сейчас беспокоит.
Страх.
Страх за Милу.
Глеб заметил, что Мила тоже то и дело поглядывает на вечернее небо. Контролирует лунные фазы. Не доверяет ему!
