Она вышла с балкона и пошла вдоль стены мимо медленно варившейся тусовки. Против воли увлеченный абсурдной и какой-то… больной темой разговора, Глеб плелся следом. Входя в лифт, сказал угрюмо:
– Чтобы тело распарить? Ну, чтоб не больно было резать?
– Учите матчасть, дилетант! – презрительно заметила женщина. – Чтобы кровь не сворачивалась – то есть не остановилась прежде, чем клиент отдаст концы!
Они вышли в душную и влажную ночь. Грозило грозой. Женщина посмотрела в обе стороны пустынной улицы.
– Вам куда?
– Да мне… – сказал Глеб, запихивая кулаки в просторные карманы джинсов и пожимая плечами. Он как-то потерялся – словно все-таки спрыгнул и даже слегка разбился, и пока не мог собрать осколки себя прежнего.
– Ну раз вам все равно, проводите меня! – поняла и велела ему женщина. Не попросила, а именно велела. – Мы ведь не обсудили все неиспользованные вами способы!
Глеб фыркнул:
– А вы что, их все на себе опробовали? Или вы состоите в каком-нибудь… клубе самоубийц?
Женщина широко зевнула и прикрыла рот ладонью.
– Не-а. Я просто хирург и навидалась вашего брата. Да и вашей сестры – тоже.
Она почувствовала, как он вдруг ощетинился – чуть ли не отшатнулся – и, покосившись, добавила:
– Если вы боитесь уколов или клизмы – даже не надейтесь, не поставлю. Да и вообще, я уже ушла из медицины.
Через пару десятков шагов парень спросил:
– А вы маг?
– Не-а. А вы?
Первый, второй, третий шаг…
– Нет.
Интересно тогда, откуда вдруг этакая пауза? Сам в первый раз в жизни задумался, не маг ли он на самом деле?
– А кем вы работаете? – рассеянно спросила Мила. До дому было уже рукой подать, и она вдруг внезапно и резко устала. Сегодняшний план по спасению одной души и одного тела она уже выполнила, достаточно.
– Ремонтирую компьютеры.
Женщина остановилась, и глаза ее хищно сверкнули.
– А мой можете посмотреть?
– А что с ним? Я больше по железу…
– А мне и надо по железу! Пойдемте, вы же никуда пока не торопитесь? Ну, на тот свет?
– Что, прямо сейчас? Первый час ночи!
Женщина нетерпеливо отмахнулась.
– Если опасаетесь, что я вас "снимаю", даже и не мечтайте! Мне сейчас еще работать, а там… ну идемте уже, идемте!
Она даже ухватила его за рукав, настойчиво увлекая за собой. Это прикосновение – первое за бесконечный день – вдруг включило все остальные органы его чувств. Не то чтобы включило – шарахнуло на все двести двадцать! Глеб почувствовал, какие тонкие и одновременно сильные у нее пальцы, ощутил под ароматами духов и дезодоранта ее собственный запах, разглядел в полумраке двора ее лицо – до самой последней веснушки на скулах…
– Если вы, – сказал он, непроизвольно напрягая руку, – меня отпустите, я погляжу ваш комп.
Она тут же разжала пальцы, продемонстрировала раскрытые ладони.
– Вот! Видите, не пристаю и не держу! Идете?
– Иду.
– Это вы вирус хапнули, – сказал Глеб с час спустя, – вот он и глючит. Остальное вроде в норме. Счас полечим…
Скрестив по-турецки ноги, он сидел в кресле перед компьютером и допивал уже третью чашку сладкого чая, который хозяйка ему вместе с бутербродами подсовывала. Принял бы и яд, не заметил – весь в работе. Мила понимала, расспросами и беседами не донимала. Сидела потихоньку на диване, шелестела блокнотами: надо было записать мысль, пока не ускользнула. Да и не только мысль – блик луны на воде, далекое пение… настроение ускользало быстрее, чем сама идея. А без настроения текст становился просто набором слов и штампов.
– Что вы там пишете?
– Ой! – Мила аж подпрыгнула: так бесшумно он оказался рядом.
Парень тут же отступил на шаг. Кривовато улыбнулся.
– С компом все в порядке, можете работать.
– Да? Сколько я вам должна?
– Нисколько.
– Да? – рассеянно повторила она, хищно нависая над клавиатурой. – Ну спасибо!
Глеб помялся. Хозяйка, похоже, уже о нем забыла. Молотила по клавишам, изредка заглядывая в распахнутый блокнот. Длинная светлая челка то и дело падала ей на глаза, и женщина ее рассеянно поправляла.
– Ну, я пошел?
– Угу, – отозвалась она, не отрываясь от монитора. – До свиданья. Дверью как следует хлопните.
Глеб добрел до двери. Постоял, разглядывая ее гладкую металлическую поверхность и представляя, что за ней ожидает. Ночь. Пустота. Сегодня утром он уже все для себя решил, но теперь утро казалось далеким-далеким, а впереди лежала жизнь, с которой Глеб не знал, что и делать.
Глеб опустился на диванчик, стоявший в коридоре, вытянул ноги и уставился в потолок.
…Она наткнулась на него через час, когда брела на кухню за допингом трудоголиков и студентов во время сессии – за кофе. Парень спал на кушетке, свернувшись, словно бродячая собака на холоде. Мила постояла над ним, задумчиво вытянув губы; решила не будить-не трогать. Лишь выключила свет и пледом укрыла.
