Сам алхимик, разумеется, знал, что происходит на Земле, и мог бы узнать еще больше, если бы захотел. Но тамошняя жизнь его не касалась. Однако он довольно ревниво относился к тому, что слишком многие лунные названия, придуманные землянами, не совпадали с его названиями, а часто сама их стилистика не соответствовала Духу Луны, — и это раздражало алхимика едва ли не больше, чем сам факт несовпадения. Тем более, что со временем эти двойные несовпадения становились все многочисленнее. Похоже, даже относительное согласие с Луной, которое господствовало на Земле раньше, подходило или уже подошло к концу.
Казалось бы, какое было дело алхимику до того, что делают далекие и совершенно безразличные ему существа? Видимо, он слишком трепетно относился к своей единственной любви и не терпел чужого, даже мысленного посягательства на нее. Однако до поры до времени все это заботило его не слишком. Небольшое, временами возникающее желчное чувство — слишком ничтожный повод для беспокойства.
Но с недавних пор беспокойство алхимика усилилось, и на то были куда более весомые причины. С Земли стали прилетать всякие уродливые приспособления, в том числе с самими землянами. Это уже решительно не понравилось алхимику. Мало того, что после этих существ оставалось немало барахла, но теперь нельзя было исключать возможности, что и сами эти существа обоснуются здесь.
И что тогда? Алхимик уже достаточно изучил эту земную породу. Они привезут с собой всю свою земную пакость. Осквернят Луну своими бесконечными разборками, идиотскими развлечениями, загромоздят ее своими неуклюжими поделками, мерзкими отходами своей жизнедеятельности, изуродуют до неузнаваемости рельеф Луны.
Этого не должно случиться. И этого не будет. Этим земляным нарциссам пора указать свое место.
Ярость алхимика была сосредоточенной и спокойной. Она не стоила ему ровно ничего.
Рад был тебя видеть, мой дорогой гость, мой старый алхимик! Ляг-ка лучше, поспи. Твое дело безнадежно. Расслабься и наслаждайся.
Но алхимик, к моему изумлению, ответил:
— Это у таких, как ты, все всегда безнадежно. А я уж найду способ вас остановить. Я живу вне надежды. Это ваше, земное понятие. А я просто действую.
— И что это за способ?
— А ты не поймешь. Ты не алхимик. Алхимик — я. Так что жалей самого себя или кого там.
— Понял, не буду жалеть. Но как ты остановишь «нас»?
— Элементарно. Вы что там о себе возомнили?
— Хорошо, а можно тебя спросить…
В ответ алхимик что-то буркнул и только. И связь прервалась. Я попытался до него добраться:
— Эй, алхимик! Алхимичек! Ауу!
Звал его некоторое время.
Но алхимик не отвечал. Он спал в кратере.
