Раздумывая, Степанов вошёл в комнату, где оставил связанным лежащего на диване Дэна. Диван был пуст. Пошарив глазами по комнате, следователь обнаружил парня лежащим на полу у стола. В душе снова поднялась волна злобы. «Ну почему? Почему я должен отдавать его? – глядя на обнажённое тело Дэна, думал следователь, - ради создания очередной киношки, за которую я тоже получу какие-то деньги? Деньги – это, конечно, хорошо, но так уже достало играть по чьим-то правилам. И немного жаль парня, зная о том, что ему предстоит пройти перед смертью». Неожиданное решение пришло само собой.
- Я спасу тебя, малыш, - прошептал Степанов, целясь в голову лежащего паренька.
Громыхнул выстрел. Входящее отверстие на лбу было не слишком большим, немного осколков лобовой кости торчало в стороны и вовнутрь, а вот вместо затылка просто кровавое месиво. Ошмётки мозга и костей разлетелись в радиусе около полуметра. Под головой расплывалось огромное кровавое пятно. Натянув пакет на голову парня, чтобы дальше не пачкать полы, Степанов стал натягивать на труп одежду. Закончив, оттащил тело в сторону.
«Психу скажу, что вынужден был убить, так как пацан сбежать хотел. Тело пусть его люди забирают, в крематорий позвоню. А кровищу до приезда семьи оттереть успею, так что день рождения мне никто не испортит».
Из открытого окна доносилась гремящая у соседей музыка. Звучала романтическая композиция «Лунный блюз». Удивительным образом мелодия и слова совпали с такими же, которые сопровождали последние кадры открытого на ноутбуке фильма:
«…День сменяет день, время идёт,
Но одно я знаю точно:
Мой грустный блюз для тебя еще жив».
