Спустя недѣлю и дней десять по отъѣздѣ миссъ Вериндеръ изъ нашего дома, одинъ изъ моихъ писцовъ, войдя въ пріемную моей конторы, подалъ мнѣ карточку и объявилъ, что какой-то джентльменъ дожидается внизу, желая поговорить со мной. Я посмотрѣлъ на карточку. На ней стояло иностранное имя, въ послѣдствіи изгладившееся изъ моей памяти. Затѣмъ на нижнемъ краю карточки слѣдовала строчка, написанная по-англійски, которую я хорошо помню:
— Человѣкъ весьма замѣчательной наружности, сэръ, и такой смуглолицый, что всѣ конторскіе тотчасъ приняли его за Индѣйца или что-нибудь въ этомъ родѣ.
Сопоставивъ мысль писца съ обидною строчкой въ карточкѣ, которую держалъ въ рукѣ, я мигомъ заподозрилъ, что подъ этою рекомендаціей мистера Локера и посѣщеніемъ иностранца кроется Лунный камень. Къ удивленію моего писца, я тотчасъ рѣшился принять джентльмена, дожидавшагося внизу.
Въ оправданіе этой жертвы простому любопытству, крайне не свойственному моему званію, позвольте мнѣ напомнить читателю этихъ строкъ, что ни одно лицо (по крайней мѣрѣ въ Англіи) не было въ такой короткой связи съ романомъ индѣйскаго алмаза, какъ я. Полковникъ Гернкасль довѣрилъ мнѣ свой тайный планъ избѣжать руки убійцъ. Я получалъ его письма, періодически увѣдомлявшія меня, что онъ еще находится въ живыхъ. Я составилъ его завѣщаніе, по которому онъ дарилъ миссъ Вериндеръ Лунный камень. Я убѣдилъ его душеприкащика принять эту должность на тотъ случай, если камень окажется дѣйствительно цѣннымъ пріобрѣтеніемъ для семейства. Наконецъ я же боролся съ опасеніями мистера Франклина Блека и убѣдилъ его взяться за передачу алмаза въ домъ леди Вериндеръ. Если кто-нибудь можетъ заявить законныя права на участіе въ дѣлѣ Луннаго камня и всего сюда относящагося, мнѣ кажется, трудно отвергнуть, что это именно я.
Лишь только ввели моего таинственнаго кліента, я ощутилъ въ себѣ увѣренность, что нахожусь въ присутствіи одного изъ трехъ Индѣйцевъ, вѣроятно, самого начальника ихъ. Онъ былъ изысканно одѣтъ въ европейское платье. Но смуглаго цвѣта лица, высокаго роста съ гибкимъ станомъ и сдержанно-граціозной вѣжливости обращенія было достаточно, чтобъ обличать опытному глазу его восточное происхожденіе.
Я указалъ ему кресло и просилъ объяснить, какого рода, дѣло имѣетъ онъ до меня.
Прежде всего извиняясь превосходно подобранными англійскими выраженіями въ смѣлости, съ которою онъ обезпокоилъ меня, Индѣецъ досталъ небольшой сверточекъ, въ парчевомъ футлярѣ. Снявъ его и еще вторую обертку изъ какой-то шелковой матеріи, онъ поставилъ на мой столъ маленькій ящичекъ или шкатулочку, чрезвычайно красиво и богато усыпанную драгоцѣнными каменьями по черному дереву.
— Я пришелъ, сэръ, проговорилъ онъ, — просить васъ ссудить меня нѣкоторою суммой. А это я оставлю въ обезпеченіе того, что долгъ будетъ уплаченъ мною.
Я указалъ ему на карточку.
— И вы обращаетесь ко мнѣ по рекомендаціи мистера Локера? сказалъ я.
Индѣецъ поклонился.
— Смѣю ли спросить, почему же мистеръ Локеръ самъ не осудилъ васъ требуемою суммой.
— Мистеръ Локеръ сказалъ мнѣ, сэръ, что у него нѣтъ денегъ въ ссуду.
— И поэтому рекомендовалъ вамъ обратиться ко мнѣ?
Индѣецъ въ свою очередь указалъ на карточку.
— Тутъ написано, сказалъ онъ.
Отвѣтъ короткій и какъ нельзя болѣе идущій къ дѣлу! Будь Лунный камень въ моихъ рукахъ, я увѣренъ, что этотъ восточный джентльменъ убилъ бы меня, не задумываясь. Въ то же время, обходя этотъ легонькій изъянъ, я долженъ засвидѣтельствовать, что посѣтитель мой былъ истиннымъ образцомъ кліента. Онъ не пощадилъ бы моей жизни, но онъ сдѣлалъ то, чего никогда не дѣлала мои соотечественники, на сколько я знаю ихъ лично: онъ щадилъ мое время.
— Мнѣ весьма жаль, сказалъ я, — что вы побезпокоились придти ко мнѣ. Мистеръ Локеръ очень ошибся, пославъ васъ сюда. Мнѣ, подобно всѣмъ людямъ моей профессіи, довѣряютъ деньги для раздачи въ ссуду. Но я никогда не ссужаю иностранцевъ и никогда не ссужаю подъ такіе залоги, какъ представленный вами.
Даже не пытаясь убѣждать меня поослабить свои правила, что другіе непремѣнно сдѣлали бы на его мѣстѣ, Индѣецъ отвѣсилъ мнѣ новый поклонъ, и не возражая на слова, завернулъ свой ящичекъ въ оба футляра. Затѣмъ онъ всталъ. Этотъ безподобный убійца, и собираясь уйдти, спросилъ:
— Изъ снисхожденія къ чужеземцу, извините ли вы, если я на прощаньи предложу вамъ одинъ вопросъ?
Я поклонился въ свою очередь. Одинъ только вопросъ на прощаньи! Въ былое время я насчитывалъ ихъ до пятидесяти.
— Положимъ, сэръ, что вы нашли бы возможнымъ (и въ порядкѣ вещей) ссудить меня этими деньгами, сказалъ онъ:- въ какой срокъ было бы возможно
