Тѣ изъ нашихъ спутниковъ, которые опередили насъ, еще до нашего прибытія домой уже распространили извѣстіе о случившемся, и мы застали прислугу въ паническомъ страхѣ. Въ то время какъ мы проходили около милединой двери, она порывисто отворилась изнутри. Госпожа моя, внѣ себя отъ ужаса, вышла къ намъ въ сопровожденіи мистера Франклина, который тщетно старался ее успокоить.
— Вы всему виной, воскликнула она, дико угрожая приставу рукой. — Габріэль! разчитайте этого несчастнаго и избавьте меня отъ его присутствія.
Изъ всѣхъ насъ одинъ приставъ въ состояніи былъ возражать ей, такъ какъ только онъ одинъ владѣлъ собою.
— Я столько же виноватъ въ этомъ несчастіи, миледи, какъ и вы сами, сказалъ онъ. — Если по прошествіи получасу вы будете настаивать на моемъ удаленіи изъ дома, то я подчинюсь вашимъ требованіямъ, но ни въ какомъ случаѣ не возьму вашихъ денегъ.
Слова эта, сказанныя съ большимъ достоинствомъ, хотя весьма почтительно, равно подѣйствовали и на меня, и на миледи, которая, уступивъ, наконецъ, просьбамъ мистера Франклина, ушла въ свою комнату. Когда дверь на ними затворилась, приставъ окинулъ своимъ наблюдательнымъ окомъ всю женскую прислугу и замѣтилъ, что Пенелопа была въ слезахъ, между тѣмъ какъ на лицахъ всѣхъ прочихъ выражался только ужасъ.
— Когда вашъ батюшка перемѣнитъ свое измокшее платье, сказалъ онъ ей, — то взойдите въ его комнату и побесѣдуйте съ нами.
Я скорешенько переодѣлся и снабдилъ пристава Коффа необходимою для него одеждой, послѣ чего Пенелопа взошла къ вамъ, чтобъ узнать, чего желалъ отъ нея приставъ. Казалось, я впервые сознавалъ теперь, какая у меня добрая и почтительная дочь. Я посадилъ ее къ себѣ на колѣна и внутренно просилъ Бога, чтобъ онъ благословилъ ее. Приникнувъ головой къ моей груди, она обвила мою шею руками, и мы съ минуту безмолвно просидѣла въ этомъ положеніи, погруженные въ думу о погибшей дѣвушкѣ.
Приставъ отошелъ къ окну и сталъ смотрѣть въ него. Справедливость обязывала меня поблагодарить его за такое вниманіе къ вашимъ чувствамъ, что я, и не преминулъ потомъ исполнять. Люда высшаго круга пользуются всякаго рода преимуществами и, между прочимъ, преимуществомъ свободно выражать свои чувства. Мы же, люди низменные, не имѣемъ этихъ правъ. Нужда, минующая сильныхъ міра сего, обходится съ вашею мелкою братіей безъ всякой пощады, и мы должны, затаивъ чувства, вести свою обязанность съ терпѣніемъ. Впрочемъ, не думайте чтобъ я жаловался на свою судьбу, я только такъ мимоходомъ упомянулъ объ этомъ.
Мы съ Пенелопой не заставили долго ждать пристава. На вопросъ о томъ, не извѣстна ли ей причина, побудившая Розанну лишить себя жизни, дочь моя отвѣчала (какъ вы, вѣроятно, и предвидите), что подруга ея сдѣлала это отъ любви къ мистеру Франклину Блеку. Затѣмъ онъ спросилъ ее, не высказывала ли она этихъ предположеній кому-либо другому?
— Я никому не упоминала объ этомъ, ради самой Розанны, отвѣчала моя дочь.
— Да, наконецъ, и ради мистера Франклина, моя милая, прибавилъ я, находя нужнымъ дополнить ея отвѣтъ. — Если Розанна
— Совершенно справедливо, сказалъ приставъ Коффъ, снова впадая въ раздумье и, вѣроятно, сравнивая въ своемъ умѣ предположеніе Пенелопы съ какимъ-нибудь другимъ изъ своихъ тайныхъ предположеній.
По истеченіи получаса въ комнатѣ госпожи моей раздался звонокъ. Я поспѣшилъ на ея зовъ, и у дверей встрѣтилъ мистера Франклина, выходившаго изъ кабинета своей тетки. Онъ оказалъ мнѣ, что миледи готова принять пристава Коффа, попрежнему, въ моемъ присутствіи, но что сперва ему самому хотѣлось бы переговорить съ приставомъ. На возвратномъ пути въ мою комнату, мистеръ Франклинъ остановился въ передней, чтобы взглянутъ на расписаніе поѣздовъ желѣзной дороги.
— Неужто вы вправду оставляете насъ, сэръ? спросилъ я. — Миссъ Рахиль, вѣроятно, одумается, если вы только дадите ей время.
— Да, отвѣчалъ мистеръ Франклинь, — она, конечно, одумается, услыхавъ, что я уѣхалъ отсюда съ тѣмъ, чтобы никогда болѣе не возвращаться.
Я-было подумалъ, что въ немъ говоритъ одна досада на дурное обхожденіе нашей барышни, но оказалось не то. Наша госпожа сама замѣтила, что съ того времени какъ въ домѣ нашемъ появилась полиція, достаточно было упомянуть имя мистера Франклина, чтобы миссъ Рахиль мгновенно пришла въ негодованіе. Онъ же съ своей стороны такъ любилъ свою кузину, что самъ не хотѣлъ вѣрить такой перемѣнѣ до тѣхъ поръ, пока отъѣздъ ея къ теткѣ не сдѣлалъ истину слишкомъ очевидною. Какъ скоро эта жестокая выходка открыла глаза мистеру Франклину, онъ тотчасъ же принялъ рѣшеніе, — единственно возможное для человѣка съ характеромъ, — рѣшеніе уѣхать изъ дому.
