— Кабріолетъ готовъ, сказалъ приставъ. — Итакъ, позвольте пожелать вамъ добраго, утра, миледи.
Но въ эту минуту госпожа моя подняла руку и знакомъ остановила его у двери.
— Вы предполагаете затронуть благородныя чувства моей дочери, сказала она. — Но я, какъ мать, требую права сама подвергнуть ее этому испытанію. Не хотите ли остаться здѣсь, пока я съѣзжу въ Фризингаллъ?
Въ первый разъ въ жизни великій Коффъ растерялся и, какъ самый обыкновенный смертный, онѣмѣлъ отъ удивленія. Госпожа моя позвонила и велѣла приготовить себѣ непромокаемое платье. Дождь все еще продолжилъ лить, а закрытая карета, какъ вамъ извѣстно, увезла миссъ Рахиль въ Фризингаллъ. Я попробовалъ было убѣдить миледи, чтобъ она не подвергала себя такой ненастной погодѣ, но это оказалось совершенно безполезно! Тогда я попросилъ позволенія сопровождать ее, чтобы держать по крайнеи мѣрѣ надъ ея головой зонтикъ, но она и слушать ничего не хотѣла. Кабріолетъ былъ поданъ грумомъ.
— Можете быть увѣрены въ двухъ вещахъ, сказала миледи приставу Коффъ, выходя въ переднюю. — Вопервыхъ, что я буду дѣйствовать на чувства миссъ Вериндеръ такъ же рѣшительно, какъ бы вы сдѣлали это сами; вовторыхъ, что сегодня же, до отхода послѣдняго вечерняго поѣзда въ Лондонъ, я лично или письменно увѣдомлю васъ о результатѣ этого опыта.
Съ этими словами она сѣла въ кабріолетъ, и взявъ вожжи въ руки, отправилась въ Фризингаллъ.
Когда уѣхала моя госпожа, я вспомнилъ на досугѣ о приставѣ Коффѣ, который, сидя въ уютномъ уголкѣ передней, рылся въ своей записной книгѣ и саркастически подергивалъ губами.
— Что, или дѣлаете свои замѣтки? спросилъ я.
— Нѣтъ, отвѣчалъ приставь Коффь, — смотрю, какое слѣдственное дѣло стоить теперь на очереди.
— О! воскликнулъ я. — Неужто вы думаете, что здѣсь все уже кончено?
— Я думаю, вопервыхъ, отвѣчалъ приставъ, — что леди Вериндерь одна изъ умнѣйшихъ женщинъ въ Англіи, а вовторыхъ, что розами пріятнѣе заниматься нежели алмазомъ. Гдѣ садовникъ, мистеръ Бетереджь?
Я видѣлъ, что отъ него не добьешься болѣе ни слова насчетъ Луннаго камня. Онъ утратилъ всякій интересъ къ слѣдствію и пошелъ искать садовника. Часъ спустя изъ оранжереи уже послышалась ихъ нескончаемые споры о шиповникѣ.
Между тѣмъ мнѣ предстояло освѣдомиться, не измѣнилъ ли мистеръ Франклинъ своего рѣшенія уѣхать съ послѣобѣденнымъ поѣздомъ. Узнавъ о совѣщаніи, происходившемъ въ комнатѣ миледи, и объ его исходѣ, онъ немедленно рѣшился ждать новостей изъ Фризингалла. На всякаго другаго человѣка подобная перемѣна въ планахъ не произвела бы никакого впечатлѣнія, но мистера Франклина она совершенно перевернула.
При такомъ излишкѣ свободнаго времени, какой оставался у него впереди, онъ сдѣлался неугомоненъ, и всѣ его заграничные коньки повыскакали одинъ за другомъ, какъ крысы изъ мѣшка.
Представляя собой нѣчто въ родѣ хамелеона, у котораго къ существеннымъ чертамъ англійскаго характера примѣшивалась нѣмецкіе, англійскіе, французскіе оттѣнки, онъ безъ устали сновалъ по всему дому, не имѣя на другой темы для разговора, кромѣ жестокаго обращенія съ нимъ миссъ Рахили, ни другаго слушателя, кромѣ меня. Я, напримѣръ, нашелъ его въ библіотекѣ, сидящаго подъ картой современной Италіи. Не находя другаго выхода изъ постигшаго его горя, онъ старался по крайней мѣрѣ излить его въ словахъ.
— Я чувствую въ себѣ много прекрасныхъ стремленій, Бетереджъ, сказалъ онъ, — но на что я обращу ихъ теперь? Во мнѣ есть зародыши многихъ превосходныхъ качествъ, которыя могли бы развиться лишь при содѣйствіи Рахили! Но что я буду дѣлать съ ними теперь?
Затѣмъ онъ такъ краснорѣчиво описалъ мнѣ свои отвергнутыя достоинства и потомъ сталъ такъ трогательно сокрушаться надъ своею судьбой, что я изъ всѣхъ силъ придумывалъ что бы мнѣ сказать ему въ утѣшеніе. Вдругъ прошло мнѣ въ голову, что въ настоящемъ случаѣ всего удобнѣе было бы пустить въ ходъ
Только минуту тому назадъ мистеръ Франклинъ порывисто дернулъ за звонокъ, чтобы спросить себѣ прохладительнаго питья. Но въ то время какъ Самуилъ со всѣхъ ногъ кинулся исполнять его приказаніе, а звонокъ продолжалъ еще звенѣть и колебаться, мистеръ Блекъ былъ уже далеко. Нечего дѣлать, я толкнулся въ чайную, и тутъ-то наконецъ нашелъ мистера Франклина. Онъ стоялъ у окна, чертя гіероглифы по отпотѣвшему стеклу.
