– Я оставляю все своей жене, – сказал сэр Джон. – Вот и все. Он повернулся на своей подушке и приготовился опять заснуть. Я вынужден был потревожить его.
– Так ли я понимаю? – спросил я. – Вы оставляете все свое имущество, которым владеете по сей день, в полную собственность леди Вериндер?
– Да, – ответил сэр Джон, – только я выразился гораздо короче. Почему вы не можете написать покороче и дать мне опять заснуть? Все – моей жене. Вот мое завещание.
Его имущество находилось в полном его распоряжении и было двух родов: земельное (я нарочно не употребляю юридических выражений) и денежное. В большинстве случаев подобного рода я счел бы своим долгом просить моего клиента обдумать свое завещание. Но в данном случае я знал, что леди Вериндер не только достойна безусловного доверия (все добрые жены этого достойны), но и оправдает это доверие надлежащим образом (на что, насколько я знаю прекрасный пол, способна одна из тысячи). В десять минут завещание сэра Джона было написано и засвидетельствовано, а сам сэр Джон повернулся и продолжал прерванный сон.
Леди Вериндер вполне оправдала доверие, оказанное ей мужем. В первые же дни вдовства она послала за мною и сделала
Завещание пролежало в моей конторе, в несгораемом шкафу, гораздо менее того времени, нежели мне хотелось бы. Уже летом тысяча восемьсот сорок восьмого года пришлось мне взглянуть на него опять, при весьма грустных обстоятельствах.
В то время, о котором я говорю, доктора вынесли бедной леди Вериндер свой приговор, который в буквальном смысле можно назвать смертным приговором. Мне первому сообщила она о своем положении и пожелала пересмотреть свое завещание вместе со мною.
Невозможно было лучше обеспечить положение своей дочери. Но с течением времени ее намерения наградить некоторых менее близких родственников несколько изменились, и стало необходимо прибавить три или четыре пункта к документу. Сделав это тотчас, во избежание непредвиденных случайностей, я получил разрешение леди
Вериндер перенести эти последние инструкции во второе завещание.
Засвидетельствование второго завещания было описано мисс Клак, которая подписалась на нем в качестве свидетельницы. Относительно денежных интересов Рэчел Вериндер второе завещание было слово в слово дубликатом первого. Единственное изменение коснулось назначения нового опекуна. После смерти леди Вериндер я отдал завещание моему поверенному, чтобы он зарегистрировал его, как это у нас принято.
Спустя три недели, насколько помню, пришли первые сведения о том, что происходит нечто необыкновенное.
Мне случилось зайти в контору моего поверенного и друга, и я заметил, что он принял меня с большим, чем всегда, интересом.
– У меня есть для вас новость, – сказал он. – Как вы думаете, что услышал я сегодня утром в Докторс-Коммонс1? Завещание леди Вериндер уже спрашивали и рассматривали!
Это, действительно, была любопытная новость. В завещании не имелось решительно ничего, возбуждающего спор, и я не мог придумать, кому интересно его рассматривать.
– А вы узнали, кто спрашивал завещание? – спросил я.
– Да, клерк сказал это мне без малейшей нерешительности. Завещание рассматривал мистер Смолли, из фирмы
Скипп и Смолли. Оно еще не было внесено в список. Стало быть, ничего не оставалось делать, – пришлось показать ему оригинальный документ. Он посмотрел его очень старательно и переписал к себе в записную книжку. Имеете вы какое-нибудь понятие о том, что ему было нужно?
Я покачал головой.
– Нет, но узнаю, – ответил я, – и сегодня же! – И тотчас вернулся в свою контору.
Если бы этот непонятный интерес к завещанию моей
1 Докторс-Коммонс – присутственное место, куда отдают на хранение духовные завещания и где всякий, кто захочет, может за небольшую плату ознакомиться с любым из них.
покойной клиентки проявила другая фирма, мне, быть может, стоило бы труда сделать необходимые открытия.
Но на Скиппа и Смолли я имел влияние, так что тут мне сравнительно легко было действовать. Мой собственный клерк (чрезвычайно способный и превосходный человек) был братом мистера Смолли, и по милости этой косвенной связи Скипп и Смолли уже несколько лет подбирали падавшие с моего стола крохи – то есть те дела, которые попадали в мою контору и которые я по разным причинам не хотел вести лично. Мое профессиональное покровительство было в этом отношении довольно важно для фирмы. Я
намеревался, если будет нужно, напомнить им об этом покровительстве в настоящем случае.
Как только я вернулся в контору, я рассказал моему клерку о том, что случилось, и послал его к Скиппу и
Смолли со следующим поручением: «Мистер Брефф приказал кланяться и сообщить вам, что он желал бы знать, почему господа Скипп и Смолли нашли необходимым рассматривать завещание леди Вериндер».
