Лунный камень полностью

Я ответил, что читал «Робинзона Крузо» в детстве.

– И с того времени не читали? – спросил Беттередж.

– С того времени не читал.

Он отступил на несколько шагов и посмотрел на меня с выражением сострадательного любопытства и суеверного страха.

– Он не читал «Робинзона Крузо» с детства, – сказал

Беттередж, говоря сам с собой. – Посмотрим, поразит ли его «Робинзон Крузо» теперь!

Он открыл шкап, стоявший в углу, и вынул грязную, истрепанную книгу, от которой сильно запахло табаком, когда он стал перелистывать страницы.

Найдя нужное место, он попросил меня подойти к нему в угол, бормоча про себя все тем же таинственным голосом.

– Что касается этого вашего фокус-покуса с лауданумом и мистером Фрэнклином Блэком, – начал он, – пока рабочие в доме, мои обязанности слуги одолевают во мне чувства человека. Когда рабочие уходят, чувства человека одолевают во мне долг слуги. Очень хорошо. Прошлой ночью, мистер Дженнингс, в голове у меня крепко засело, что это ваше новое медицинское предприятие кончится дурно. Если бы я поддался тайному внушению, я своими руками снова унес бы мебель из комнат и на следующее утро разогнал бы рабочих.

– С удовольствием узнаю из того, что я видел наверху, –

сказал я, – что вы устояли против тайного внушения.

– «Устоял» – не то слово, – ответил Беттередж. – Я

боролся, сэр, с безмолвными побуждениями души моей, толкавшими меня в одну сторону, и писанными приказаниями в моей записной книжке, толкавшими в другую, пока, – с позволения сказать, – меня не бросило в холодный пот. В этом страшном душевном расстройстве и телесном расслаблении, к какому средству я обратился? К средству,

сэр, которое ни разу еще мне не изменило за последние тридцать лет и даже больше – к этой Книге!

Он ударил по книге ладонью, и при этом распространился еще более сильный запах табака.

– Что я нашел здесь, – продолжал Беттередж, – на первой же открытой мною странице? Страшное место, сэр, на странице сто семьдесят восьмой: «С этими и многими тому подобными Размышлениями, я впоследствии поставил себе за правило, что, когда бы ни нашел я эти тайные

Намеки или Указания в Душе моей, внушающие мне делать или не делать какое-либо предстоящее мне Дело, идти или не идти предстоящим мне путем, я никогда не премину повиноваться тайному внушению». Не сойти мне с места, мистер Дженнингс, это были первые слова, бросившиеся мне в глаза именно в то самое время, когда я шел наперекор тайному внушению! Вы не видите в этом ничего необыкновенного, сэр?

– Я вижу случайное стечение обстоятельств – и более ничего.

– Вы не чувствуете ни малейшего колебания, мистер

Дженнингс, относительно этого вашего предприятия?

– Ни малейшего.

Беттередж пристально и молча посмотрел на меня. Он захлопнул книгу, запер ее опять в шкап чрезвычайно старательно, повернулся и опять пристально посмотрел на меня. Потом заговорил.

– Сэр, – сказал он серьезно, – многое можно извинить человеку, который с детства не читал «Робинзона Крузо».

Желаю вам всего доброго.

Он отворил дверь с низким поклоном и дал мне возможность отправиться в сад. Я встретил мистера Блэка, возвращавшегося в дом.

– Можете не рассказывать мне, что с вами случилось, –

сказал он. – Беттередж пустил в ход свой последний козырь, он сделал новое пророческое открытие в «Робинзоне

Крузо». Уважили вы его любимую фантазию? Нет? Вы показали ему, что не верите в «Робинзона Крузо»? Мистер

Дженнингс, вы упали во мнении Беттереджа настолько низко, насколько это возможно. Можете теперь говорить и делать, что вам угодно, – вы увидите, что он не захочет терять с вами слов.

* * *

Июня 21

– Сегодня в моем дневнике достаточно будет короткой записи.

Мистер Блэк никогда еще не проводил такой плохой ночи. Я был вынужден, против своей воли, прописать ему лекарство. На людей с такой чувствительной организацией, как у него, лекарства действуют, к счастью, очень быстро.

Иначе я боялся бы, что он окажется совершенно без сил, когда наступит время для опыта.

Что до меня самого, то после небольшого перерыва в болях за последние два дня у меня снова сделался сегодня утром припадок, о котором не скажу ничего, кроме того, что он заставил меня вернуться к опиуму. Закрываю эту тетрадь и отмериваю себе полный прием – пятьсот капель.

* * *

Июня 22 – Наши надежды сегодня возросли. Нервное состояние мистера Блэка заметно уменьшилось. Он немного поспал прошлой ночью. Моя ночь по милости опиума была ночью человека оглушенного. Не могу сказать, что я проснулся нынешним утром; более подходящее выражение будет – я пришел в себя.

Мы подъехали к дому, посмотреть, все ли приведено в прежний вид.

Завтра, в субботу, все будет закончено. Как предсказал мистер Блэк, Беттередж не выставил больше никаких новых препятствий. С начала до конца он сохранял зловещую вежливость и молчаливость.