сказал я, – но я иду приготовлять дозу лауданума для мистера Блэка и вынужден просить вас присутствовать при этом и следить за тем, что я делаю.
– Ага! – заметил мистер Брефф, нехотя уделяя мне одну десятую долю своего внимания и оставив девять десятых его сосредоточенным на бумагах. – Более ничего?
– Я должен просить вас вернуться со мною сюда и присутствовать при приеме лекарства.
– Более ничего?
– Еще одно. Я вынужден обеспокоить вас просьбой перебраться в комнату мистера Блэка и выжидать в ней последствий приема.
– Очень хорошо! – сказал мистер Брефф. – Моя это комната или мистера Блэка, разница не велика; я могу сидеть над моими бумагами в любом месте. Разве только вы, мистер Дженнингс, сочтете нужным воспротивиться этой небольшой примеси здравого смысла в вашей процедуре?
Прежде чем я успел ответить, мистер Блэк крикнул ему с постели:
– Неужели вы хотите сказать этим, что нисколько не заинтересованы нашим опытом? Мистер Брефф, у вас воображения не больше, чем у коровы!
– Корова – очень полезное животное, мистер Блэк, –
ответил стряпчий. С этими словами он вышел вслед за мною из комнаты, все еще держа в руках свои бумаги.
Мы нашли мисс Вериндер бледною и встревоженною; она взволнованно ходила из угла в угол в своей гостиной.
Возле стола в углу стоял Беттередж на страже у ящика с аптечкою. Мистер Брефф опустился на первый попавшийся стул и, стараясь быть полезным, немедленно опять углубился в свои бумаги.
Мисс Вериндер отвела меня в сторону и тотчас заговорила о том, что поглощало все ее мысли, – о состоянии мистера Блэка.
– Каков он теперь? – спросила она. – Не нервничает ли?
Не выходит ли из терпения? Как вы думаете, удастся ли опыт? Уверены ли вы, что это ему не повредит?
– Совершенно уверен. Идемте, я сейчас буду отмеривать лауданум.
– Еще минуту! Сейчас двенадцатый час. Сколько придется ждать, прежде чем будет результат?
– Трудно сказать. Около часа, пожалуй.
– Я думаю, в комнате должно быть темно, как было в прошлом году?
– Обязательно.
– Я буду ждать в моей спальне, точь-в-точь как это было тогда. Дверь я оставлю приоткрытой. В прошлом году она тоже была немного растворена. Я буду наблюдать из-за двери гостиной, и как только она откроется, погашу свечу.
Все именно так и происходило в ночь после дня моего рождения. И сейчас ведь все должно повториться точно так же, не правда ли?
– Уверены ли вы, что сможете владеть собою, мисс
Вериндер?
– Для него я готова на все! – ответила она с горячностью.
Взглянув на ее лицо, я убедился, что на нее можно положиться. Я опять обратился к мистеру Бреффу.
– Мне придется попросить вас отложить на минуту в сторону ваши бумаги, – сказал я.
– О, конечно!
Он вскочил, будто я прервал его занятия в самом интересном месте, и подошел со мною к аптечке. Тут же, лишенный своего профессионального интереса, он взглянул на Беттереджа и устало зевнул.
Мисс Вериндер приблизилась ко мне с графином холодной воды, который она взяла со стола.
– Позвольте мне налить воды, – шепнула она. – Я
должна приложить к этому руку!
Я отмерил сорок гран из пузырька и вылил лауданум в стаканчик.
– Наполните его на три четверти водою, – сказал я, подавая стаканчик мисс Вериндер.
Потом я приказал Беттереджу запереть ящик с лекарствами, прибавив, что больше он не понадобится. Лицо старого слуги просияло от невыразимого облегчения. Он, очевидно, подозревал меня в замысле произвести медицинский опыт и над его молодой госпожою.
Налив воду по моему указанию, мисс Вериндер уловила минуту, когда Беттередж запирал ящик, а мистер Брефф опять вернулся к своим бумагам, и украдкою поцеловала край стаканчика.
– Когда вы его подадите ему, – шепнула прелестная девушка, – подайте этой стороною!
Я вынул из кармана стеклышко, которое должно было представлять алмаз, и подал его ей, говоря:
– И к этому вы должны приложить руку. Спрячьте это стеклышко в то самое место, куда в прошлом году спрятали
Лунный камень.
Она отправилась к индийскому шкапчику и положила стеклышко, игравшее роль алмаза, в ящик, в котором лежал в день ее рождения настоящий алмаз.
Мистер Брефф глядел на все это так же, как и на все остальное, – с явным неодобрением. Но драматизм этого момента нашего опыта одержал верх (к величайшему моему удовольствию) над самообладанием старика Беттереджа.
Рука его дрожала, когда он светил мисс Рэчел, и он шепнул ей с озабоченным видом:
– Уверены ли вы, мисс, что это тот самый ящик?
Я снова направился к двери с лауданумом и водою в руках. На пороге я остановился дать последнее наставление мисс Вериндер.
– Не забудьте вовремя потушить свечи, – сказал я ей.
– Я потушу их тотчас, – ответила она, – буду ждать в своей спальне только с одной свечой.
Она затворила за нами дверь гостиной. В сопровождении мистера Бреффа и Беттереджа я вернулся в комнату мистера Блэка.
Мы застали его тревожно метавшимся на постели, он спрашивал себя с раздражением, дадут ли ему наконец лауданум в эту ночь. В присутствии двух свидетелей я дал ему дозу лауданума, поправил его подушки и посоветовал ему лежать тихо и ждать.
