— Считайте, что ваше предложение отвергнуто совершенно, и объясните другой ваш способ довести следствие до конца!
— Другой мой способ, — продолжал сыщик так же непринужденно, как раньше, — состоит в том, чтобы произвести смелый опыт. Мне кажется, я составил себе довольно правильное понятие о характере мисс Вериндер. Она вполне способна — по моему мнению — на смелый обман. Но она слишком горячего и вспыльчивого нрава и не привыкла обманывать, поэтому не умеет лицемерно вести себя и сдерживаться, когда есть поводы к раздражению. Ее чувства все это время неоднократно выходили из-под ее контроля, в то время как ее интересы требовали скрывать их. На эту-то особенность ее характера я и предлагаю воздействовать. Я хочу неожиданно нанести ей сильное потрясение при обстоятельствах, которые живо заденут ее. Проще говоря, я хочу сообщить внезапно мисс Вериндер о смерти Розанны, в надежде, что лучшие ее чувства заставят ее откровенно во всем сознаться. Принимает ли миледи этот способ?
Госпожа моя удивила меня выше всякой меры. Она тотчас ответила:
— Да, принимаю.
— Кабриолет подан, — сказал сыщик. — Позвольте вам пожелать, миледи, доброго утра.
Миледи подняла руку и остановила его в дверях.
— Лучшие чувства моей дочери будут испытаны, как вы предлагаете, — проговорила она, — но я, как мать, требую права произвести это испытание лично. Оставайтесь здесь, а во Фризинголл поеду я сама.
Раз в жизни знаменитый Кафф онемел от изумления, как самый обыкновенный человек.
Моя госпожа позвонила в колокольчик и приказала подать ей непромокаемый плащ. Дождь все еще лил, а карета, как вам известно, отвезла мисс Рэчел во Фризинголл. Я старался уговорить свою госпожу не подвергать себя суровости погоды. Совершенно бесполезно! Я просил позволения ехать с нею и держать над нею зонтик. Она не захотела и слышать об этом. Кабриолет подъехал с грумом.
— Вы можете быть совершенно уверены в том, — сказала она сыщику Каффу в передней, — что я проделаю этот опыт с мисс Вериндер так же смело, как вы могли бы сделать его сами. И я сообщу вам результат или устно, или письменно, прежде чем последний поезд отправится сегодня в Лондон.
С этими словами она села в кабриолет и, взяв вожжи, поехала во Фризинголл.
Когда моя госпожа покинула нас, у меня нашлось время для сыщика Каффа. Я застал его сидящим в уютном уголке в нижнем зале. Он просматривал свою записную книжку, и углы его губ сильно кривились.
— Обдумываете наше дело? — спросил я.
— Нет, — ответил сыщик, — справляюсь, каким делом я должен заняться после этого.
— О! — воскликнул я. — Стало быть, вы считаете, что у нас все уже кончено?
— Я считаю, — ответил сыщик Кафф, — что леди Вериндер одна из умнейших женщин в Англии. Считаю также, что на розу приятнее смотреть, чем на алмаз.
Нельзя было добиться от него ни слова более о Лунном камне. Он потерял уже всякий интерес к своему следствию.
Между тем я должен был узнать, не переменил ли мистер Фрэнклин своего намерения оставить нас с вечерним поездом. Расспросив меня о совещании в комнате миледи и узнав, чем оно кончилось, мистер Фрэнклин тотчас решил дождаться от нее известий из Фризинголла.
Кабриолет вернулся на полчаса ранее того, чем я ожидал. Миледи решила остаться пока в доме своей сестры. Грум привез два письма от моей госпожи: одно, адресованное мистеру Фрэнклину, другое — мне.
Письмо, адресованное мистеру Фрэнклину, я отправил к нему в библиотеку. Письмо ко мне я прочел в своей комнате. Чек, выпавший из письма, когда я распечатал его, доказал мне, прежде чем я прочел содержание, что прекращение следствия о Лунном камне — дело решенное.
Я послал за сыщиком Каффом. Войдя, он тотчас заметил письмо в моих руках.
— А! — сказал он со скукой в голосе. — Вы получили известие от миледи. Касается ли оно меня, мистер Беттередж?
— Судите сами, мистер Кафф.
И я прочел ему письмо (с приличной выразительностью и расстановкой), составленное в следующих выражениях:
