Впрочем… Там, где действует дарэйли металла, например, совсем не обязательно приближаться к жертве. Достаточно управлять оружием на расстоянии, и меч «сам» зарубит своего хозяина. Сколько таких загадочных убийств и самоубийств, организованных стихийными Гончарами, приходилось расследовать Сферикалу и разыскивать виновных, чтобы отвести от себя людской гнев.
Верховный не мог пропустить этот чудовищный след, несомненно указывавший на причастность Райтегора к происшествию.
– И ради чего столько трупов? – размышлял Сьент, расхаживая по пыльной дороге, пока дарэйли осматривали место новой трагедии. – Всего лишь для того, чтобы сменить двух коней после Гнилой Плеши! Я не ошибся, у тебя чудовищная сущность, принц Райтегор. Но какая, провались ты в Лабиринт?!
Допрос мертвых с помощью Мариэт не прояснил картины, лишь подтвердил догадки. Сначала на тракте взбесились два жеребца, а чуть погодя и люди, начавшие ни с того, ни с сего друг друга убивать. Бессмысленная бойня, если кони уже были угнаны. Но Сьент чувствовал: в этих жертвах должен быть какой-то смысл, должен. Ничто в мире Сущего не происходит без причины, явной или тайной.
***
С Гнилой Плеши усилилось ощущение взгляда в спину. Это чувство мучило меня и раньше, с Нертаиля. Не удивительно, когда тебя преследуют могущественные Гончары, чьи рабы могут прикинуться облачком над головой.
Ринхорт только поржал над моей мнительностью:
– Расслабься, Райтэ. Нет никого за нами, я бы заметил.
– Как?
– Да хотя бы по лошадиной сбруе или конфигурации пряжек на одежде.
– А если какой-нибудь воздушник за облачком спрятался? – не успокаивалась моя паранойя.
– Это сложнее заметить, – кивнул железный рыцарь. – Но, если уж мы окажемся в пределах досягаемости Гончаров, они атакуют сразу, даже не сомневайся.
Успокоил, называется.
Мы по-прежнему избегали человеческих селений и дорог, и путь через чащобы плохо сказывался на скорости. Продвигались медленно. К тому же, мой добровольный наставник не забывал изводить меня тренировками, и с каждым разом у меня получалось лучше отражать его натиски. Но вспышка, расплавившая его меч однажды, больше не повторялась.
– Надо искупаться, – сказал Ринхорт после учебной схватки, в очередной раз доведя меня до кровавого пота и огненных слез, и, сняв с пояса ножны с мечом и перевязь с кинжалами, положил их на траву и направился к реке. В доспехе.
– А ты не заржавеешь? – я припустил заботливости в голос, глядя, как рыцарь в боевом облачении заходит в реку по пояс. По волнам распустилась павлиньим хвостом ткань черного плаща, вышитого затейливым узором.
Ринхорт опустил забрало шлема, глухо процедил:
– Нет.
– А не утонешь? – поинтересовался я еще заботливее.
Пробормотав нечто невразумительное, он нырнул с головой. Исчез даже кончик фиолетово-черного плюмажа.
– Ринхорт, ты что?! – не на шутку испугался я, кидаясь следом, на бегу скидывая башмаки.
Саженях в трех вынырнула голова утопленника… уже без шлема, появились смуглые мускулистые плечи и руки пловца, сильными гребками рассекавшего воду. Он крикнул, отфыркиваясь:
– Не лезь в воду, Райтэ! Тут глубоко.
– А где твои латы и одежда? Русалкам подарил?
– Угу. В обмен на поцелуй.
– Всего-то? Продешевил.
– Я в накладе не остался, – дарэйли подплыл ближе и медленно начал выходить.
Зрелище было жутковатое – смуглая кожа Ринхорта словно бы кипела, покрываясь черной чешуей и наростами. Чешуя тут же разглаживалась, складываясь в узорные латы, сиявшие в лучах солнца радужными отблесками металла, наросты наливались стальным блеском, вытягиваясь в наплечия и налокотники. Из-за ушей на лицо выдвинулись пластины и сомкнулись, образуя шлем с закрытым забралом. Сквозь щель весело блестели черные глаза. И, ставя победную точку в преображении, над шлемом взвился совершенно сухой фиолетовый плюмаж.
На берег ступил рыцарь в полном латном облачении, в сапогах с наколенниками, с плащом за плечами. Он поднял руки в боевых перчатках, снял шлем и подмигнул:
– Считай, что доспехи – моя чешуя. Так оно, собственно, и есть. С той разницей, что я могу эту чешую втянуть в себя, как кошка когти.
Сложив руки на груди (чтобы не броситься с кулаками на наглого дарэйли), я процедил:
– У тебя плохие шутки, Ринхорт. Я же за тебя испугался! Нельзя было предупредить?
– Нет. Видишь ли, будущий княжич, нас с тобой двое, а против нас – все жрецы Эйне и их дарэйли. Сущности слишком многообразны, рассказать обо всех невозможно, а ты должен быть готовым к любой неожиданности. Ты должен до мозга костей понимать, что дарэйли – не люди, и нельзя ожидать от них того же, что от людей. Даже если твой враг уйдет под воду в камне или железе, то он сможет убить тебя и под водой. Мы можем очень долго не дышать. И ты можешь.
Мне стало совсем тоскливо:
– Ничего я не могу. Только красные свечки в глазах зажигать.
Это обстоятельство повергало в отчаянье и ученика, и учителя: после первой тренировки никаких проблесков дара дарэйли у меня не наблюдалось.
