– Окружай! – донесся голос Ольхана. – Готовь копья! Лучники, стреляй!
Мы не успели. Из ямы взвился огненный частокол, сожравший пущенные стрелы и копья. Пыхнуло жаром, и обезумевшие кони подскакавших слишком близко всадников взвились на дыбы, скидывая седоков прямо в огненное марево. Раздались крики боли.
Отряд снова отступил на безопасное расстояние.
– Да завали ты его, Ксантис! – рыкнул Граднир.
– Не могу, дарэйли форм не дает, зараза!
На мой вопросительный взгляд «земляной» пояснил коротко:
– Парк – светлый, он воссоздает форму поверхности, не успеваю разрушать.
Если вспомнить световой решетчатый купол, то напрашивался вывод что, дарэйли форм способен воздействовать на все стихии. Над этой загадкой потом подумаю, – решил я. О сфере Логоса надо узнать как можно больше. Жаль, что я упустил время, когда рядом был Тион.
Я бросился к телу деда. Он был еще жив, хотя любой человек по всем моим представлениям о таких ранах, давно должен был умереть: меч вошел рядом с сердцем. Не любой, значит. Едва вздымалась его грудь, пузырилась розовая пена у рта, но кровь почти перестала сочиться. Вокруг меча она почему-то запеклась. Может быть, причина такой живучести в том, что дед был неофитом десять лет, и его тело подверглось воздействию дарэйли? Жрецы живучи.
– Мы можем помочь князю, еще не поздно! – крикнул Верховный. – Я призову дарэйли жизни, он будет спасен!
Седобородый рыцарь Ольхан не выдержал, выпрямился и зычно спросил:
– На каких условиях, Гончар?
– Принц Райтегор станет моим… учеником. Если он поклянется, мы освободим и его вассалов.
– Согласен! – не раздумывая, крикнул я. Потому что, задумайся на миг, то не решусь. Не смогу.
Старик захрипел:
– Нет, Райтэ! Не верь!
Ольхан, вскинув на меня изумленный взгляд, тоже вмешался:
– Где гарантия, что он не приведет сюда весь Сферикал?
Сьент услышал и ответил:
– Я останусь у вас заложником. А за Мариэт отправятся дарэйли Арр и Парк.
– Ты останешься один? – не поверил Ольхан.
Заметив, что огонь вокруг ямы стал совсем слабым, я понял, что Сьент преследует сразу две цели: и пытается заполучить меня, и хочет спасти своего дарэйли. Еще немного, и его Арр умрет от истощения. «У тебя очень умный и хитрый враг, Райтэ», – признал я.
– Тогда торопись, Гончар, – громко сказал я, пока мои друзья не вмешались в переговоры. – Я даю слово стать твоим учеником, как только ты выполнишь обещанное.
Огонь резко погас, а над провалом взвилась крылатая трехглавая фигура.
Я не сразу осознал, что именно вижу: глаза вдруг заслезились от яркого солнца.
Двое дарэйли, обняв жреца, поднялись вместе, слаженно взмахивая крыльями силы. Два крыла на троих. Они взлетели, как единое существо. Это было так прекрасно, что я затаил дыхание.
Опустив хозяина в сажени от провала, дарэйли на минуту положили ладони друг другу на плечи и коснулись лбами. И такой сосредоточенной в кулак мощью вдруг повеяло от их фигур и трепещущих крыльев, что у меня заныло сердце. Потом они расцепили руки, свистнули, призывая разбежавшихся коней, и ускакали.
Осталось ждать. И на всякий случай, если Верховный обманул и отправил своих за подмогой, готовиться к смерти. Но я должен попытаться спасти деда.
Князя окружили приближенные. Граднир и десятка два рыцарей взяли на себя охрану Сьента, а Ксантис пришел капать мне на мозги.
– Надеюсь, ты понимаешь, что натворил? – мрачно спросил «земляной», словно на самом деле сильно сомневался в моем рассудке.
Я кивнул и тут же отвлек от своей больной мозоли:
– Почему они не захотели свободы?
– Ты видел, как они летели? Как одна душа. Потому и не захотели, – сокрушенно, но с ноткой зависти ответил он.
– Они дарэйлины?
– Нет. У Сьента все такие. Они любят его не как хозяина, а как друга.
– Он же Гончар! Насильник и убийца! Как можно любить Гончара?! – я искренне не понимал, что в нем особенного, в этом ненавистном жреце.
Ксантис опустил взгляд и вздохнул.
– Не знаю, поймешь ли ты… Легко рвать гнилое, но невозможно – истинное. Жреца, если это истинный Гончар, а не одно название, связывают с его творениями узы прочнее и родительских, и любовных, и всех известных вместе взятых. Его дарэйли – часть творца, часть его души. Неотъемлемая часть. А Сьент – настоящий Гончар. По крайней мере, в этом убеждены его дарэйли.
– Но, если верить слухам, он не их создатель.
– Он их вернул, это не меньше. Никто из них не променяет единство с ним и друг с другом на пустую свободу и одиночество. Для них это все равно, что лишиться души.
– Почему я узнаю об этом только сейчас?
– Ты не спрашивал, – пожал он плечами.
Люди работали быстро и сосредоточенно: все понимали, что передышка может оказаться недолгой. Перевязывали раненых, осматривали оружие, относили погибших к яме.
Воспользовавшись, что наше внимание отвлечено, Сьент спокойно, не обращая внимания на искаженные злостью лица окруживших его людей с пиками и обнаженными мечами и следовавшего по пятам Граднира в звериной ипостаси, подошел к князю и заявил, что ему необходимо осмотреть его раны. Ольхан, выставив меч, встал перед ним, но умирающий прохрипел:
– Пусти его.
