Когда-то давно здесь жила мама. Остается только надеяться, что она оставила Роберту какую-то подсказку, которая приведет его к ней, – например, вторую половину медальона… Мальчик инстинктивно потянулся к цепочке на шее, но тут же одернул руку. Джек сказал, что это его теллс, а в доме (хоть он и кажется заброшенным) могут быть недоброжелатели.
– Надеюсь, это не ловушка, – пробормотал Роберт себе под нос.
– Да уж, мне пока жизнь
– Никто не ждет гостей в такую рань. Думаю, тут только поэтому так тихо… – попыталась подбодрить друзей Лили.
– Во дела! – воскликнул Толли. – Вы, кажется, и правда боитесь, что за вами охотятся Доры… Ну хотите, я туда постучусь? Кто бы ни открыл дверь, он меня не знает. Я просто скажу, что принес газету…
– Нет. Спасибо, не надо, – ответил Роберт. – Я и сам справлюсь. Не волнуйтесь. Вряд ли Доры успели добраться сюда первыми. В крайнем случае придумаю что-нибудь.
Мальчик расправил плечи и с делано решительным видом зашагал вперед по садовой дорожке.
Но, уже поднимаясь на крыльцо, он почувствовал, как по спине забегали мурашки.
Каменная лестница потрескалась от старости, а над полукруглым окном проглядывался номер дома – сорок пять, – небрежно замазанный белой краской. Роберт сделал глубокий вдох и потянулся к дверному молотку.
Но его не было. Как и прорези для писем. Тогда мальчик трижды постучал кулаком в обшарпанную дверь и стал ждать, когда откроют…
Роберт нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока до него не донесся звук приближающихся шагов. Медальон на шее словно потяжелел. Шаги стихли, раздались щелчки многочисленных замков и засовов… и наконец дверь со скрипом отворилась. Вернее будет сказать, приоткрылась на пару сантиметров и остановилась, удерживаемая пятью дверными цепочками. Из темного коридора на Роберта смотрели чьи-то маленькие глазки.
Послышался дрожащий женский голос:
– Кто там?
– Роберт Таунсенд, – ответил мальчик.
– Кто-кто? – Незнакомка подалась вперед, и Роберт увидел седые волосы в папильотках и морщинистое лицо. Женщина поджала губы и окинула мальчика внимательным взглядом. – Ты меня разбудил. Я обычно сплю как убитая, но такой стук и мертвого поднимет… Чего тебе? Если ты по поводу комнаты, то зайди позже. – Она обернулась – видимо, чтобы посмотреть на часы. – Причем намного позже. Я принимаю квартирантов только после девяти.
– Я не квартирант. – Роберт сцепил пальцы. – Понимаете… Я… то есть мы… Мы ищем кое-кого… Селену. Возможно, вы ее знаете. Она из Доров… Раньше здесь жила семья Дор.
Услышав эту фамилию, женщина вздрогнула и запахнула халат. Глаза ее забегали.
– Семья Дор! – воскликнула она. – Не упоминай при мне этих треклятых Доров! Ты их, случаем, с собой не привел?
Роберт помотал головой.
– Слава небесам! – Женщина посмотрела на него с подозрением. – А зачем они тебе понадобились, мальчик? Неужели не знаешь, что от них добра не жди?
– Селена Дор – моя мать. Мне необходимо как можно скорее с ней связаться. Джек… Он охотится за ней. За нами обоими.
– ДЖЕК! – взвизгнула женщина. – Ты что, видел Джека Дора?
– За последние двое суток – дважды.
– Мать честная! Ну заходите скорее! – Женщина распахнула дверь и поманила рукой сначала Роберта, а затем Лили, Малкина и Толли, которые стояли у ограды.
Внутри дом был таким же грязным, если не хуже. Хозяйка медленно закрыла дверь на все замки. Ее прерывистое дыхание эхом разносилось по коридору, отчего казалось, будто дышит сам дом.
– Похоже, сюда проникнуть сложнее, чем на Королевский монетный двор… – пробормотал Малкин.
– Ну, мы же не хотим, чтоб он сюда заявился, правда? – сказала хозяйка. – Он ведь даже из Пентонвиля сбежал, а говорили, что это невозможно.
Тяжело дыша, женщина повела друзей наверх, и несколько лестничных пролетов спустя они оказались на последнем этаже.
Здесь хозяйка открыла ключом дверь и пригласила всех внутрь.
Друзья оказались в крошечной грязной комнате. Окно со створками было занавешено плотным тюлем, отведенным в сторону, чтобы внутрь проникал солнечный свет. На узком сундуке у односпальной кровати лежали афиши шоу семьи Дор.
– Вы сохранили их вещи? – удивилась Лили.
– Я бы продала их, если б они чего-то стоили, – резко ответила хозяйка. – Да вот только они испорчены.
Лили подошла ближе. Действительно: из всех плакатов была вырезана фигура одного и того же человека. Имя Селены стерли с афиш – и вычеркнули из семейной истории.
– Да и к тому же, – добавила хозяйка, – я просто не могу выйти из дома.
– Почему? – спросила девочка.
– Из-за проклятия. Старуха прокляла меня перед смертью.
– Какая старуха?
– Артемизия, естественно. Артемизия Дор!
Толли принялся изучать афиши.
– Тут упомянуты всякие старые лондонские театры. Половина уже давно закрылась.
Малкин презрительно фыркнул и начал обнюхивать комод, забитый разными театральными безделушками.
Роберт рассматривал семейные портреты. На тех, где оторвать фигурку Селены было невозможно, ее лицо вымарали, отчего она стала похожа на призрачную тень.
