После потери Соединёнными Штатами так называемой «атомной монополии» американские милитаристы включают в сферу своей деятельности и космическое пространство, в ходе освоения которого они надеялись создать новое «тотальное оружие».Уверовав в своё техническое «превосходство», они считали, что именно Соединённые Штаты являются той «избранной» страной, которой первой суждено проникнуть в просторы космоса. Появление советских спутников нанесло сокрушительный удар по этим иллюзиям. Неудавшимся «владыкам мира» пришлось познать горечь унизительного бессилия. Как и во времена создания атомной бомбы, они оказались вынужденными обратиться за помощью к иностранным учёным — на этот раз к фон Брауну и его коллегам по Пенемюнде. Просчёты, самореклама и потуги во что бы то ни стало обогнать Советский Союз не могли, конечно, способствовать росту научно-технического престижа Соединённых Штатов.Однако нельзя недооценивать технические возможности США, тем более сбрасывать со счетов опасность, которую несёт для дела мира взятый Вашингтоном курс в области космических исследований.Автор предлагает вниманию читателей краткую историю освоения космического пространства Соединёнными Штатами, показывает различие целей СССР и США в исследованиях космоса, живо излагает интересный материал, основанный на оригинальных источниках.Издательство «Международные отношения» Москва 1966
В пятницу 4 октября 1957 г. с ракетодрома Советского Союза поднялась в небо необычная ракета. Её последняя ступень, пронизав толщу атмосферы, вывела на орбиту первый в мире искусственный спутник Земли. Он уже кружил над планетой, когда известие об этом событии достигло берегов Америки.
…В Вашингтоне на приёме, устроенном советским посольством в честь участников конференции по координации планов исследования космического пространства, немногие гости обратили внимание на рассыльного, который, проскользнув между столиков, передал телеграмму одному из членов американской делегации Беркнеру.
Беркнер, прочитав телеграмму, поднялся со своего места и постучал по стакану. «Я хочу, — сказал он, дождавшись тишины, — сделать поразительное сообщение. Редакция „Нью-Йорк таймс“ извещает меня о запуске Советским Союзом спутника Земли. Я поздравляю наших советских коллег с этим достижением».
…Вечером того же дня «Эйр-Коммандор» — личный двухмоторный самолёт президента Эйзенхауэра — приземлился на Геттисбергском аэродроме. Эйзенхауэр «бежал» из Вашингтона от неприятностей, связанных с бурными событиями в Литл-Роке,[1] из-за которых последняя неделя показалась ему самой тяжёлой за всё время пребывания в Белом доме. Он надеялся провести несколько спокойных дней на своей ферме и за игрой в гольф отвлечься от надоевших забот. Но не успел Эйзенхауэр войти в дом, как раздался телефонный звонок и пресс-секретарь Хегерти сообщил, что почти сразу после отлёта президента информационная служба Белого дома доложила о запуске на орбиту советского искусственного спутника Земли.
…Приблизительно в это же время в столовой офицерского клуба «Арми Рэдстоун Арсенал» за ужином встретились директор оперативного отдела армейского управления баллистических снарядов Вернер фон Браун и член группы экспертов по системам вооружений при штабе армии генерал-лейтенант Джеймс Гейвин. Бывшие враги по оружию сошлись, чтобы обсудить и выработать план действий, который приблизил бы осуществление их мечты о создании космического оружия.
Сообщение о советском спутнике прозвучало для них подобно удару грома. Для Гейвина, страстно мечтавшего об уничтожении коммунизма с помощью атомной бомбы, оно оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Ему казалось чудовищным, что западные союзники так и не решились поднять оружие против Советского Союза, как об этом прозрачно намекал Уинстон Черчилль. Его недоумение было тем более глубоким, что он приписывал Америке обладание мощью, которая «превосходит человеческое понимание» и благодаря которой она уже якобы пришла к руководству миром.
Фон Браун перенёс потрясение со стоицизмом, который даётся только большим опытом. Глядя прямо перед собой, он хмуро усмехнулся своим мыслям. Он перешёл на сторону американцев, чтобы в следующий раз не оказаться в лагере проигравших, и никогда не скрывал этого. Но теперь, когда на его глазах рушился миф о превосходстве американской техники, Браун снова ощутил тот неприятный холодок, который преследовал его в горах Баварии, где он прятался от отрядов СС в охотничьем замке своего брата Магнуса, ожидая каждую минуту, что бывшие друзья найдут и уничтожат его раньше, чем он как ценный «трофей» успеет попасть в руки американцев.
Обернувшись к сидевшему за соседним столиком Макэлрою, которому вскоре суждено было стать министром обороны США, Браун произнёс вполголоса: «Ну, теперь в Вашингтоне разразится настоящий ад!». И не ошибся. Утром 5 октября новость о появлении «красной звезды, сделанной в Москве», распространилась по всей стране. Радио- и телевизионные компании прервали свои передачи, чтобы ретранслировать в эфир записанный на плёнку звуковой сигнал «советской Луны».
За сдержанными комментариями большинства ведущих газет угадывалась растерянность. Несмотря на то что Советский Союз в точном соответствии с условиями Международного геофизического года заранее сообщил о своём намерении произвести запуск спутника, многие обозреватели либо вообще отказывались верить случившемуся, либо изощрялись в леденящих кровь пророчествах. Предсказывалось даже, что, если русские захотят этого, Нью-Йорк может оказаться разрушенным в ближайшие же дни.
