Каменные спицы, удерживавшие его на стене, рвали мышцы, кожу, связки. Кровь новым потоком хлынула по камню на пол.
Чёртов святоша! Чёртов Бог! Чёртова жизнь!
Ничего он не желал сейчас – ни свободы, ни жизни, ни крови. Только смерти.
Дэро потерял сознание и повис, распятый на каменной стене. Человеческое тело отказалось терпеть нечеловеческую муку.
- Вот так, шавка, вот так. Ты думал, что раньше была боль? Боль только теперь начинается, – Гавриил встал с пола, довольно потер сухие пергаментные руки и взглянул на человека, склонив голову на бок, как художник, что оценивает свое творение. – Ах, да... Вот ещё кое-что.
Он снял с шеи длинную цепь с распятием и повесил на опущенную волчью лохматую голову. Кожа под распятием сразу зашипела и почернела.
- Вот теперь хорошо. Вот теперь я верю в наше плодотворное сотрудничество.
Епископ вышел за дверь и чуть не наступил на спекулатора, который старался хоть что-то подслушать через мощную дверь.
- Вы ещё здесь, брат Лазарь? Почему не пошли обедать? – заботливым и строгим тоном поинтересовался у священника.
- Ваше Преосвященство... Я подумал, а вдруг Вам понадобится помощь? Принести инструменты, или ещё что-то... – лебезил экзекутор.
- Похвальное рвение. Кстати, брат... Я оставил там своё распятие. Не снимайте его. Пусть на нечисть обычно святой крест и не действует, но эта вещь не простая... Не потеряйте, а то я с вас шкуру спущу, как с Волка. Вы поняли, брат Лазарь? – и в голосе было столько угрозы, что спекулатор только поклонился благоговейно.
Солнце ломилось в окна, лезло нагло и настырно, но натыкалось лишь на плотные, в несколько рядов, занавеси.
Тир подошёл к постели.
- Пора вставать, Хэл, – холодный, звенящий сталью, голос раскатился по комнате, ударился о стены и вернулся обратно.
Я не могу...больно!...- она плотней сжала веки.
- Это ты придумываешь сама. Подумай о ребенке , Хэлен. Ты здорова. Так не мучай и его своей болью!- он схватил дочь за руку и хорошенько встряхнул, посадив на кровати.
*Нет. Отпусти меня! – она отбивалась, пыталась вырвать свою руку из тисков этих тонких, не человечески сильных пальцев.
- Хэлен! Да послушай же! Ты до сих пор не обрела голоса, значит, он жив! Понимаешь ты меня?! – рявкнул, совершенно потеряв терпение.
*Что? – выпрямилась девушка, глаза распахнулись сами собой.
- Твой голос! Ты же отдала его в залог! Ты не помнишь, что ли? Умирает Волк – Волчица свободна. Голос бы вернулся, если бы он уже погиб! Чёрт, женщины... Совсем думать не хотят, лишь бы пореветь! – ворчал себе под нос, распахивая шторы.
*А раньше ты сказать не мог? – взвилась с постели и кинулась к отцу, повисла у него на шее, обхватив тонкими руками, прижалась щекой к худой спине.
Тир, ошарашенный, чуть не упал, но сохранил равновесие, похлопал дочь по руке, пытаясь вспомнить, что же это такое – ласка.
Хэлен в одной длинной хлопковой рубашке прыгала по комнате и смеялась, заливаясь слезами.
*Жив! Жив! Жив! – и вдруг замерла, вслушиваясь. – *Он меня... Он меня толкнул только что... Как это возможно? Он же ещё маленький совсем, – испуганно уставилась на отца.
- Он дитя Богини и Оборотня. Ты что же думала, что он будет сидеть в тебе девять месяцев? Наивная ты, однако, – фыркнул довольно.
*Так ты тоже рад? – Хэлен прижала ладони к плоскому ещё животу.
Счастье жгучими вином наполнило, разлилось внутри теплом.
*Пап, надо его найти! Как его найти? – вот уже тень набежала на счастливое лицо.
- Его ищут, Хэлен. Все мои слуги, и даже некоторые враги. Поверь, если он в этом мире – его найдут. Надо только ждать.
Девушка тревожно обхватила себя за плечи. Складка пролегла меж бровей.
- Они не убьют его, Хэлен. Они уже поняли, кто помог тебе бежать, и теперь будут тянуть из него информацию. Твой Волк упёртый, он не сдастся быстро. Но отсюда, всё же, лучше уехать, – он сел рядом.
*Пап... Если он сдаст тебя?..
- Он сдаст. Нет таких людей, которых невозможно разговорить. Ты уж поверь моему опыту. И Волки не исключение. Важно, чтобы он продержался как можно дольше.
*Они убьют его, как только узнают всё, что им интересно? – Вся радость ушла, уступив панике.
- Да. Так что мы уходим прямо сейчас, – Тир встал и взглядом указал на кресло. Армейская форма, как у него, лежала привычно на спинке.
*И куда же мы? – она уже натягивала белую майку.
- На Полигон, Хэл. Тебе пора учиться, – Тир мечтательно уставился в небеса. Там две вороны увлечённо дрались, расшвыривая перья и крик.
Лана безучастно жевала булочку, позабыв о кофе. И какого чёрта её дернуло помочь этим бедолагам? Крошила бы сейчас какую-нибудь тупую и голодную тварь, не знала бы горя. А теперь что? И из этого мира ноги уносить, пока не оторвали вместе с головой? Впуталась в такую бучу, где простым Охотникам делать нечего. И ради чего?.. Ничему-то ты не учишься, девушка. А пора бы уже.
В гостиную вышел Тир, за ним скользнула Хэлен. Оба, как брат с сестрой, невероятно похожи, одинаково одеты. Только глаза разные. У Тира, как холодные зимние полыньи, полны черной смертельной воды. И Хэлен, с зыбким, неуловимым серебром в серо-зелёном льду.
