Люциан не знал, когда проводил пальцами по ее обнаженной руке. Она шевельнулась в ответ, прижавшись к его боку, и у него мгновенно встал. Вот так просто. Она даже не проснулась и не пыталась возбудить его, а он уже был соблазнен.
Пробегая пальцами по ее боку и бедру, он знал, что нужно дать ей поспать. Проклятье, ему, вероятно, самому не мешало отдохнуть, но сон не шел.
Он перекатился на бок, улыбнувшись, когда она перевернулась на живот, издав слабый мурчащий звук. Отодвинув в сторону ее волосы, он поцеловал шею девушки, затем прошелся по позвоночнику до талии, целуя и лаская языком.
Люциан почувствовал тот момент, когда она проснулась. Ее тело замерло на секунду, а потом расслабилось. Он поднялся над ней, упершись коленями по обе стороны от нее.
Она подтянула одну ногу выше, ее бедра двинулись беспокойно, когда он скользнул рукой ниже.
— М-м-м, — промычала она, — что ты задумал?
— Второй раз, — сказал он ей. — Я хочу второй раз.
И он получил его, овладев ею сзади. Он взял этот второй раз, и когда он кончил и его тело было скользким от пота, а ее — дрожало от волн оргазма, он хотел еще.
Люциану
Закрутив волосы в пучок, Джулия заколола их толстой шпилькой, воткнув ее в пряди и закрепив узел на месте.
— Ты уверен, что хочешь сделать это?
Люциан не оглянулся, покручивая на пальце связку ключей.
— Да.
Джулия не поверила ни на секунду. С того момента как он пришел, пока она работала с Мадлен, и сказал, что хочет принести для своей сестры вещи из комнаты матери, он казался ей совершенно другим человеком.
Он стал тихим и отстраненным, а Люциан никогда не был тихим, вообще никогда, особенно прошлой ночью… или этим утром, когда он разбудил ее снова, на этот раз положив руку между ног и лаская губами грудь.
Он получил второй раз.
А потом третий.
Так что она удивилась его странному настроению. Она старалась не думать о том, что случилось между ними. Но Джулия не сожалела о прошлой ночи, совсем нет. Он довольно ясно дал понять, кто он такой. Люциан не сказал ей, что это будут отношения на одну ночь. Она сумела прочесть между строк, что он говорил. У них не будет отношений.
У них не будет ничего.
Но это не значило, что он был ей безразличен. Она не могла спокойно относиться к тому, что он заставлял себя сделать.
Сначала она подумала, что это как-то связано с Дэниелом, но после его ухода и весь следующий день Люциан был тих.
Она думала о том, как пережить это день, но именно Люциан предложил наконец разобраться со всем этим, и вот, оставив Мадлен с Ливи, они стояли в крыле дома, где Джулия никогда не бывала раньше. Левое крыло выглядело точно так же: длинные коридоры с многочисленными закрытыми дверями и мерцающие настенные светильники, только тут было темнее. Казалось, что яркий свет солнца не может проникнуть ни в одно из окон. Воздух тут был прохладнее, чем в другой половине дома. Поскольку тут располагались Девлин и Гейб, она подумала, что они предпочитают свежесть, и в этом заключается причина разницы температур. Когда она смотрела в темные, узкие коридоры, по которым они шли, воображение рисовало ей истории о призраках, рассказанные Люцианом.
Он выругался, уставившись на ключи.
Она переживала за него: перебирать вещи матери должно быть болезненно, не важно, сколько лет прошло с ее смерти.
Закусив губу и переминаясь с ноги на ногу, она бросила взгляд через плечо. Люциан не обязан был делать это. Но Джулия понимала, что он чувствует себя обязанным. Он помогал своей сестре, и это была комната его матери… Комната, в которую, очевидно, входили не часто, потому что Люциану понадобилось много времени, чтобы подобрать ключ и справиться с замком.
— Есть. — Люциан вставил ключ в замок. Щелчок замочной скважины эхом прокатился по коридору, и, провернув ручку, он приоткрыл дверь. Из комнаты повеяло ароматом ванили.
Люциан не шевельнулся, когда она заглянула в образовавшуюся щель. В комнате было темно, так что Джулия ничего не увидела. Облизнув губы, она положила ладонь ему на руку. Он резко развернулся к ней, его взгляд казался отсутствующим.
Она коротко вздохнула, отчаянно пытаясь придумать, как убедить его не делать этого.
— Я проголодалась, — пробормотала она.
Он нахмурился.
Окей. Ей стоит развить это.
— У меня не было возможности позавтракать. Кое-кто заставил меня опоздать этим утром. Не будем показывать пальцем.
Выражение его лица чуть-чуть смягчилось.
— Так что я голодная. Ты можешь сделать мне сэндвич?
Теперь он уставился на нее так, словно у нее на лбу выросла третья грудь.
— Ты просишь меня сделать тебе сэндвич?
Закрепив на лице улыбку, она кивнула.
— С поджаренным сыром. Очень люблю их, сто лет не ела.
Он склонил голову набок.
— Сэндвич с поджаренным сыром?
— Да. Мне не важно, какой хлеб. Я люблю старую добрую нездоровую пищу, белый хлеб, но если есть ржаной или какой угодно другой, тоже нормально. — Она чувствовала, что щеки ее заливает румянец, но теперь и вправду хотела сырный сэндвич. — Можешь принести мне один?
Люциан просто смотрел на нее.
