Фиалок и в чепце, надетом
Немножко на сторону.
– Ну,
Любезный мой! – не осудите
Старуху – послужите ей,
– Все, что прикажете!
– Сходите
В Москву, мой милый. От моей
Княжны, вот видите ли, нету
Совсем известий. Я боюсь:
Он там сживет ее со свету…
Ей-богу толку не добьюсь…
Сходите, милый.
– Что ж, могу я…
Скажите…
Плача и тоскуя,
С лицом измятым, раза два
По комнате прошлась старуха:
У ней качалась голова,
У ней недоставало духа
Со мной беседовать…
– А вот.
Я дам вам адрес: он живет
Близ Курьих ножек… Вот… возьмите
Хоть это перышко… Пишите:
Дом Савиной – второй квартал…
Я взял перо; перо скрипело
И брызгало… Я записал…
– Вот видите – какое дело…
Чего я не могу постичь…
Но, впрочем, если Петр Ильич
Камков вас примет, то, быть может,
Расскажет вам. – Меня тревожит
Одно: не умер ли Камков?
Он был всю зиму нездоров;
Все кашлял – эдакое горе.
Спросите: – не было ли вскоре
После святой, как был Матвей,
Письма от дочери моей.
Пусть сходит справиться в конторе…
Мой друг, – утешьте вы меня —
Всю жизнь вам благодарна буду…
И вечером того же дня
Я шел Москвой. Не позабуду,
Как, после дождика с грозой,
Над Воробьевыми горами,
И над пустынными дворцами,
И над садами за рекой
Гас тихо вечер золотой; —
Как с теплотой боролся холод;
Как подрумянен был и молод
Маститый Кремль с его стеной…
Как горячо горели главы
Его соборов;.
Как были зелены бульвары;
Как там заманчиво в тени
Влюбленные гуляли пары
(Так мне казалось в оны дни);
Как пахло хлебом из пекарен, —
И помню я, как в тишине,
Из-за гардин, в одном окне,
Я услыхал: «Зайдите, барин…»
Я останавливался… и
Усталый, мокрый, весь в пыли,
Опять шагал, как некий странник,
Как тот, кому сам черт не брат,
И пробирался на Арбат.
_______
Фантазии наивный данник,
Я представлял себе, каков
Собою должен быть Камков.
Об нем уже молва блуждала
В той бедной, маленькой среде,
Которая благословляла
Зародыши талантов, – где
Авторитеты колебали,
И критику исподтишка
Не громко, но рукоплескали;
Смотреть ходили из райка
Мочалова, – передавали
Кольцова стих из уст в уста,
И в «Наблюдателе» искали
Стихов под литерой в.
Итак, об нем слыхал я прежде.
Я думал: гений и поэт —
Синонимы? и был в надежде,
Что славой он покроет свет,
Что на святой Руси он будет
Виднее солнца самого,
И мир, конечно, не забудет
Меня, как спутника его.
Я был настолько легковерен,
Настолько зелен был душой;
А потому и не намерен
Смеяться над моей весной
Почтенной публике в угоду.
(Пора оставить эту моду!)
Я и теперь, читатель мой,
Уверен в том, что будь вы гений, —
Не внемля крику пошлых мнений,
Я был бы раньше сам собой,
И был бы выше головой.
Но что об этом…
Близ Полянки
Камков жил у одной мещанки
Во флигеле. – К его сеням
Прошел я по сырым доскам
И стал стучаться. – Оказалось,
Что дверь была не заперта
И очень просто отворялась.
Вхожу – передняя пуста.
Тут, признаюсь вам, я смутился:
Вообразите вы, – что вдруг
Я у поэта очутился
С пустою вешалкой сам-друг.
Я думал: за перегородку
Идут следы Камен – и что ж
Увидел? – половую щетку
Да пару стоптанных калош!
Я кашлянул, как будто в глотку
Мне пыль засела; – я не знал,
Войти ли мне – и – не решался.
«Я дома – дома!» – отозвался
Мне тихий голос: он звучал
Каким-то детским нетерпеньем,
Как будто звал меня больной,
Капризный друг. – С благоговеньем
Вошел я в комнату.
Худой,
В халатишке, одной ногой
Поймавши тюфлю, он с дивана
Приподнялся, – то был Камков.
Я начал: «К вам меня Ульяна
Ивановна»… – «Я нездоров, —
Он перебил, – и поджидаю
К себе давно кого-нибудь.
Вообразите, – сам не знаю,
Что делать? – Собираюсь в путь,
И обречен на злую скуку.
Лежу весь день – совсем разбит.
Бока болят и грудь болит.
Садитесь».
Протянувши руку,
Он для меня подвинул стул,
И словно в душу заглянул
Большими серыми глазами.
Я не бывал знаком с орлами,
Но думаю, что на орла
Похож он не был… Над бровями
Его, заметной складкой, шла
Морщинка – знак упорной воли
Иль напряженья мысли. – Он
Был моложав, – но сокрушен,
Подавлен чем-то; поневоле
Я на него глядел – глядел,
И слушал, и понять хотел.
Казалось, был он бесконечно
Внимателен и добр; – конечно
С такими качествами кто ж
Бывает на орла похож?
А между тем и сам постичь я
Не в состояньи, отчего
Сначала мне в лице его
Почудилося что-то птичье,
Тогда как через час потом
Глядел он просто добряком: —
Улыбка мягкая скользила
По очертанью тонких губ
И прямо, ясно говорила:
Поверьте мне, Камков не груб,
Хоть и бывает зол и едок.
Я сел – он сел – и напоследок
Мы познакомились.
Друзья,
Пиши я в прозе, верно б я
Вам описал его каморку,
Стол, кресла, книги под столом
И на столе, да с табаком
Кисет; – но, господа, что толку
Нам в описании таком! —
Жилище моего Камкова
Теперь напомнило бы мне
Мое студенчество; другого
Сказать вам нечего.
Вполне
Довольный тем, что я с дороги
Напился чаю с калачом,
Тогда я думал, что мы боги —
Сошлись и судим обо всем.
Камков просил меня любезно
Ответ княгине передать,
Ничуть не думая скрывать,
Что было вовсе бесполезно.
И тут кой-что узнал я, – но
Одной страницы из романа
Мне не довольно… и смешно
Вам раскрывать ее – и рано.
Пусть подождет меня Ульяна
Ивановна, – пусть подождет
Меня княжна. – Пущу вперед,
Сиятельных не беспокоя,
Камкова, моего героя.
Друзья! Как друга моего,
Рекомендую вам его.
Простым и грустным разговором
