— Вы самый презренный человек, с каким мне выпало несчастье встретиться, и если бы у меня была возможность найти другого проводника…
— Но у вас ее нет, — вкрадчивым тоном закончил Райан. — Благодарите судьбу, вам мог достаться Два Пальца.
— Два Пальца?
— Два Пальца. Самый мерзкий краснокожий, который когда-либо появлялся на свет. За последние пять лет у него было четырнадцать жен. По разным причинам ни одна из них не прожила больше нескольких месяцев. — Корделл опустился на свернутое одеяло у костра. — Думаю, Два Пальца не любит женщин со всем их барахлом и «несчастными случаями». А может, ему попадались неуклюжие! Не такие, как вы, конечно. Вы грациозны, как олень, а может, мне следовало сказать — как буйвол…
— Заткнись! — не выдержала Стефани. Она готова была затолкать ему в глотку его одеяло.
— Ах, какие мы чувствительные. — Райан налил себе в жестяную кружку дымящийся кофе. — Кружка только одна, так что придется поделиться, — сказал он и протянул ей кофе.
Потрескивал костер, рассыпая искры, взлетавшие до неба, на сковородке шипело мясо. После небольшого колебания Стефани взяла кружку. Ее пальцы нечаянно соприкоснулись с его, и по руке девушки пробежал ток. Когда она встретилась с ним глазами, то увидела в них удивление.
Она отдернула руку и сказала первое, что пришло в голову:
— Я вам не доверяю, чтобы делиться с вами чем-либо, кроме кофе, Корделл. От вас требуется только доставить меня к отцу. — Стефани не могла на него смотреть. Она не отрывала глаз от побитой жестяной кружки, которая почему-то дрожала в руке.
Забавно! Почему он оказывает на нее такое действие? Он грубый, неотесанный, дурно воспитанный человек. Наверное, он никогда в жизни не бывал в больших городах и понятия не имеет, в каком мире живет. Райана Корделла явно устраивает жизнь в горах, среди дикой природы, он зарабатывает свои небольшие деньги тем, что служит проводником. На что же еще он может существовать? Он редко в чем сомневается — если вообще сомневается — — и скорее всего никогда не был в церкви.
— А вам не чужд снобизм, да? — прокомментировал Корделл, как будто сделал ей комплимент. — И даже с самой собой вы не можете быть честной.
Стефани дернулась:
— Что вы…
— Может, вы и леди, мисс Эшворт, но все, что вы знаете, — это внешние уловки, — сказал он, вставая.
Жестяная кружка выскользнула из пальцев Стефани и звякнула, упав на камень. Стефани встала, так что ее глаза оказались почти вровень с его, и сказала со спокойствием, которого не ощущала:
— Я не притворяюсь тем, чем не являюсь, Корделл. Ваше мнение не имеет никакого значения. Я наняла вас найти отца, а не вести светские беседы и не вижу необходимости защищаться от ваших обвинений.
— Нет? Ну и не надо. — Его руки взлетели, и Райан крепко прижал Стефани к себе. Движение было таким быстрым, что она не успела отреагировать, и только легкий всхлип сорвался с ее губ, когда он впился в них своим ртом.
Конечно, Стефани не раз целовали, но не так. Это был не поцелуй, а вторжение, бурно возбудившее в ней странные чувства. Райан с силой раздвинул ей губы настойчивым языком, и все тело пронзила дрожь. Пурпурные краски заката померкли, она чувствовала, что в мире остался только этот мужчина, который прижимал ее к себе и высасывал все силы своим требовательным поцелуем. Руки Стефани оказались прижаты к его груди, и пальцы ощущали ровное биение его сердца. Почему оно стучит так ровно, как те первобытные барабаны, которые она слушала в Африке? Это какое-то безумие, надо это остановить! Но она не могла. Впервые за свою взрослую жизнь Стефани Эшворт оказалась не способна контролировать ситуацию.
Освобождение пришло внезапно. Райан отпустил ее губы, разжал хватку и отступил на шаг. И заговорил так насмешливо, что ей захотелось ударить его по лицу:
— Я был прав, мисс Эшворт. Вы действительно не леди, и должен сознаться, это совсем неплохо.
— Дегенерат! — Железной хваткой он перехватил руку Стефани возле самой щеки. — Я вас застрелю!
— Может, вы хороший стрелок, но я лучше. — Корделл отпустил ее руку. — Ваш обед подгорает, мисс Эшворт.
Стефани с беспомощной яростью и замешательством смотрела, как Корделл отходит от костра и скрывается в темноте. Ей хотелось топнуть ногой, броситься за ним, может, действительно убить. Он ее целовал, а она это допустила. Стефани смотрела на сковородку с подгоревшим куском мяса, но ничего не видела.
— Черт, черт, черт, — бормотала она сквозь зубы. Это первая ночь их поездки, что же будет дальше?
Стефани завозилась на бугристом индейском одеяле, которое расстелила на твердой земле возле костра. Огня уже не было, только угли светились и подмигивали в окутанной дымом золе. Казалось, она целую ночь смотрит на костер, неужели прошло всего несколько часов?