— Что за глупая манера вести разговор! Может, лучше встанем и доедим то, что осталось от обеда, хотя он скорее всего без присмотра уже сгорел. Я признаю, что переусердствовала, когда ты стал уходить из лагеря, как капризный ребенок, но я не привыкла, чтобы меня бросали, как надоевшую куклу, мистер Корделл.
— А я не привык, чтобы со мной разговаривали, как с собакой, мисс Эшворт. Может, ты меня и наняла, но не купила. Не забывай об этом. — Райан перекатился на спину, потом встал и подал Стефани руку.
После короткого колебания она ее приняла и поднялась. Чувствуя некоторую неловкость, Стефани поправила одежду. Она ограничилась хмурым взглядом и упорным молчанием, чтобы больше не раздражать Райана, и вернулась к костру с высоко поднятой головой.
Стефани сумела разжевать подгоревшее мясо с бобами, а обед Райана составило виски, которое он налил себе из коричневой бутылки. Вот и справедливо, раз он оставил ее одну, подумала Стефани. Может, повезет, и он спьяну сразу заснет.
Но на этот раз первой заснула Стефани, причем очень быстро, а Райан лежал, глядя в небо. В нем теснились воспоминания. Он давно не позволял себе вспоминать то, что было похоронено много лет назад. И вот из-за Стефани Эшворт открылись старые раны. Наверное, он должен был догадаться, что так и будет, что он не сможет забыть навсегда.
Борясь с собой, Райан опрокинул в рот полупустую бутылку. Виски не вызывает воспоминаний, наоборот, помогает глубже их похоронить. Ему не нужны воспоминания. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
Он закрыл глаза, и перед ним поплыли смутные образы, один из них — женщина со светлыми волосами, которые под луной блестели серебром. Черт! Он открыл глаза, а она была здесь, совсем близко. Стефани спала, светлые волосы разметались по пестрому одеялу, глаза были закрыты. Но он знал, как она на него посмотрит, когда их откроет — отчужденным взглядом, который промораживает душу мужчины до дна. Он видел это много раз. Может, не от Стефани, но видел. И хорошо знал.
Он опять запрокинул бутылку, выливая последние капли виски. Теперь он сможет заснуть. Теперь он сможет забыть эти холодные синие — нет, карие глаза. Те, прежние, были синие, ледяные, по-зимнему синие глаза, они заставляли его дрожать, как под ветром, прилетевшим из Арктики. Глаза Стефани… он видел, как они смеются, они теплее. Цвета корицы. Иногда темные, как кофе, сваренный зимним утром, и такие же манящие. Может, в этом разница. Глаза Стефани мягче и теплее… не ее глаза, а глаза Эммы его преследовали и заставляли искать тепла под жгучим аризонским солнцем. Эмма Корделл…
На горизонте собирались такие огромные грозовые тучи, каких Стефани никогда в жизни не видела. Вспышки молний змеились по небу и освещали гигантские башни облаков. Это была устрашающая демонстрация мощи небесных сил.
Приближение грозы странным образом раздражало Стефани и создавало неопределенное ощущение. События последних дней и так взвинтили ей нервы, и сейчас любая мелочь могла вызвать у нее срыв. Ее злило, что Райан, кажется, приветствовал грозу как некое развлечение.
— Я полагаю, дождь собьет жару, — изрек он, и натянутая узда, которой Стефани сдерживала свой нрав, с треском лопнула.
— Ах, ты полагаешь? Мне казалось, ты должен бы знать, что дождь — вещь куда более приятная, чем изнурительное солнце!
Райан перестал возиться с подпругой и повернулся к ней. Он с прищуром посмотрел на белые линии, прорезавшиеся вокруг рта Стефани. Она так впилась в кожаную уздечку своего жеребца, что побелели костяшки пальцев. Он подумал, что она похожа на фарфоровую куклу, только неправильно одетую и с ожившим лицом.
— Да. Что ж, солнце, может, и печет, но видела ли ты здешние наводнения, когда маленькие ручейки и речушки превращаются в разрушительные реки? Эта спокойная речка может обернуться стеной воды, Принцесса. И, накатив, она — метет все на своем пути.
Стефани скептически пожала плечами:
— Когда же мы выберемся отсюда, Корделл? Я устала разъезжать с тобой. Ты уверен, что ведешь меня прямо к отцу?
Порыв ветра, смешанного с песком, отбросил с его лица полосы, Райан прищурился:
— Поверь, Принцесса, я еду так быстро, как могу. Я поучаю от этой поездки не больше удовольствия, чем ты, и надеюсь, что кто-нибудь накостыляет мне по шее и увенчает большой буквой «Д», если я еще раз сваляю дурака и соглашусь на подобную штуку!
Райан отвернулся к жеребцу и свирепо затянул подпругу, потом ловким движением завязал узел.
— Заканчивай седлать и залезай на лошадь, пока нас здесь не прихватило, — не оборачиваясь, приказал он. — Скоро начнется дождь…
Как бы в подтверждение его слов тяжелые капли забарабанили по полям шляпы Стефани. Стало темно, как ночью, подул резкий ветер. Листья на деревьях повернулись изнанкой кверху, и лошади тревожно заржали. Надвигался нешуточный ливень.