В маленькой хижине зазвучала легкая, воздушная мелодия, нежная и убаюкивающая, и Стефани погрузилась в мечтательное состояние.
— Без слов? — спросила она, когда он закончил. — Музыка прекрасная, но к ней нужны слова…
— Есть и слова. Я не думал, что тебе будет интересно.
— Пожалуйста! Мне очень понравилось.
Райан начал петь низким, красивым баритоном, и Стефани широко раскрыла глаза.
Долго потом в ушах Стефани звучала грустная песня о светлых ветрах. Неужели она считала Райана холодным и поверхностным? Не может человек, который пишет такие песни, быть жестоким и бесчувственным. Она проглотила ком в горле.
— Райан, это было прекрасно, — тихо проговорила она. Улыбка чуть тронула губы Райана. Он смотрел на пляску оранжевых и красных языков огня.
— Я сочинил ее давным-давно, — мягко сказал он. — В одну из ночей, когда не спится и не слышишь ничего, кроме воя койотов.
— А ты нашел, откуда веют светлые ветра, Райан?
Райан повернул к ней голову, и их взгляды встретились.
Она задохнулась, глядя ему в глаза и не понимая, какие чувства кроются в их ясной серой глубине.
На мгновение ее охватила паника — она увидела, что ее чувства, как в зеркале, отразились в его глазах. Как такое могло случиться?
Позже она не могла вспомнить, поняла ли она или просто почувствовала, что сейчас произойдет. Стефани приподнялась, и розовый свет огня заиграл на ее голой спине и плечах. Смутно она ощущала легкое потрескивание сосновых веток в очаге и стук дождя по бревенчатым стенам хижины, но весь мир заполонил собой Райан Корделл. И Стефани знала, что ждала этого момента с первой их встречи…
Райан опустился возле нее, и колючее одеяло перестало вызывать раздражение. Он вплел пальцы ей в волосы и осторожно сжал, подпирая большим пальцем подбородок, так что она поневоле взглянула на него. Стефани попыталась сдержать покачнувшийся мир.
— Райан… я хочу… неужели мы должны все время ссориться? Разве нельзя просто о чем-то поговорить?
— Есть время для разговоров, любимая, а есть для… другого. — Он потерся губами о ее полураскрытые губы, дразня, искушая. Наверное, она сошла с ума… иначе зачем же отвечает на его ласки и поцелуи? — Продолжай меня так же целовать, и я займусь с тобой любовью. Ты ведь знаешь, что это такое? — сказал Райан ей на ухо.
Но он был так близко… слишком близко, чтобы можно было думать, и она могла только крепко сжимать его, впиваясь руками в плечи, а он осыпал поцелуями изогнутую шею и ямочку под горлом, где бешено бился пульс.
В хижине было тепло, темно и так тихо, как будто 116 они были одни на целом свете. Райан лег рядом со Стефани, касаясь грудью ее голой груди и придавив ногами ее длинные ноги, но ее тело оставалось тугим и неподатливым. Она подумала, что если он до нее дотронется, она рассыплется на тысячи кусков, но он заключил ее в теплое кольцо рук и ничего больше делал, и Стефани стала расслабляться. Она уткнулась головой ему в грудь, темные волоски щекотали ей нос, теплое дыхание согревало щеку.
— Райан… я… я не…
— Ш-ш-ш, я тебя только целую. И все.
Его губы не страстно, а нежно огибали ее рот, они не брали, а давали, и она наконец стала целовать его в ответ. Райан гладил ее непросохшие волосы, пальцами расчесывал длинные пряди.
— Они у тебя лунного цвета, — пробормотал он. — И мягкие, как шелк.
Целуя, он опустил руку от волос к изгибу подбородка, касаясь легко и нежно, как весенний ветерок, потом ниже, вдоль шеи к груди. Стефани напряглась, но протестовать было поздно. Нетерпеливые руки исследовали все впадины и выпуклости ее тела, раскрыли все секреты и довели ее до края. Девушка трепетала, но не могла остановить его, как и он не смог бы остановиться сам. И — помоги ей Боже — она этого и не хотела.
Когда Райан слегка сдвинулся, Стефани прогнулась, чтобы быть ближе к нему.
— Лежи тихо. Я здесь, любимая.
Райан настойчиво, но терпеливо дразнил ее губами, языком и руками, пока она не потеряла последние остатки самоконтроля. Стефани извивалась под ним, а он целовал глаза, нос и еле заметную ямочку на подбородке. Теплые губы вдавились во впадинку под ухом, потом язык обежал извилины уха, и Стефани содрогнулась и крепче прижалась к нему, а Райан уже целовал напряженный пик груди.
Когда руки двинулись ниже, она застонала и широко открыла глаза.
— Не надо, любовь моя… не отталкивай меня. Ты прекрасна, и я хочу тебя любить…
Райан прогонял ее страхи быстрыми и крепкими поцелуями, зажав руками голову, и вскоре Стефани могла думать только о нем. Тело пылало и дрожало так же, как когда он поцеловал ее в первый раз, только сейчас все было по-другому, она хотела, чтобы он так держал ее, чтобы вдавливал свое твердое тело в ее мягкие округлости, чтобы он взял ее.
Но все же Стефани не смогла сдержать легкий вскрик, когда руки Райана оказались у нее между бедер и мягкими, но уверенными толчками стали продвигаться вверх. Низким от страсти голосом он бормотал ей на ухо:
— Все будет хорошо, любимая. Я покажу тебе…
— Я знаю. Я знаю…