— Если бы я не приехал в Аризону с другой целью, я бы провел здесь много больше времени, — сказал он, спустившись вниз. — Бинго, почему ты думаешь, что никто не знает про это место?
Бинго сплюнул табачную жвачку на лист сикомора.
— Кто тебе сказал, что о нем никто не знает? Я знаю, Хакайву знает, индейцы здешних мест знают. — Он почесал блошиный укус. — Несколько лет назад я встретил одного человека в каньоне де Шелли. Его звать Джексон. Уильям Генри Джексон. Он ехал на самом лучшем муле, которого я видывал. У него было странное сооружение со стеклышком, он его наставлял…
— Джексон?! Я видел его фотографии Запада! Он очень талантлив. Я думаю, у него в палатке есть темная комната для фотографии.
— Да, была. Он слышал многое про такие руины. Джулиан поднял голову и еще раз посмотрел на внушительное жилище в скале.
— Я видел какие-то руины в каньоне Чако, когда искал карту. Но об этом месте я ничего не слышал.
— Я думаю, есть много мест, о которых ты ни черта не слышал, — хохотнул Бинго. — Как и я. Разница в том, что мне нет до них дела. Ты такой человек, что тебе надо знать, что к чему, а я бываю доволен, если у меня набит живот, есть виски и женщина, не важно, хорошая или плохая.
Джулиан хлопнул себя по колену и засмеялся, вместе с ним засмеялся Хакайву.
— Разве он понимает английский? — удивился Джулиан, глядя на веселое широкое лицо проводника-папаго.
— Нет, зато он понимает смех. Универсальный язык, ты не находишь?
— Бинго, а ты высказал очень умную мысль. — Его постоянно удивляло, как глубоко понимает старик человеческую натуру. Когда Джулиан предложил ему порцию табака, он скептически поднял светлые брови, но на этот раз взял.
— Сунь в рот и немного пожуй, — учил Бинго, — но недолго, а то закашляешься. Правильно. Теперь перекати на другую сторону рта. Когда захочется, сплюнь, только подбородок береги!
Джулиан никогда раньше не жевал табак и думал, что это что-то вроде нюхательного табака. У джентльменов было принято нюхать табак, но ему это не нравилось, и теперь он с удивлением обнаружил, что жевать табак приятно. А еще он считал, что в нюхании табака есть нечто женоподобное, тогда как сплевывать — занятие чисто мужское.
— Неплохо, — сообщил он своему гиду. — Надо было раньше принять твое предложение.
— Ага, от этого на груди лучше волосы растут, Странник. Не проглоти случайно. Будет тошнить как собаку, и лицо позеленеет почище сосны.
Джулиан растянулся в тени сикомора, закинул руки за голову и стал смотреть в синее небо. За последнюю неделю трудности путешествия уменьшились благодаря папаго. Это было дружественное племя, они поделились с путешественниками едой, кровом и дали проводника.
По вечерам вождь папаго приглашал их выкурить трубку и с помощью Бинго как переводчика многое рассказал Джулиану об их обычаях. Это племя пришло сюда издалека с юга, привлеченное условиями для земледелия и сбора плодов. По давней традиции их пищу в большой степени составляли орехи, ягоды и сочные стебли кактуса юкка, а также стручки мескитового дерева. Джулиан удивился тому, что это меню оказалось вкусным. Главной пищей были кукуруза и тыквенное пюре, но поскольку сейчас было начало июня, они ели сухую кукурузу прошлого урожая.
Многие члены племени носили изделия из меди, серебра и панциря черепахи, украшенные драгоценными камнями. Джулиан изумлялся высокому качеству работы, при том что индейцы пользовались примитивными, неуклюжими инструментами. Как он мог считать их нецивилизованным народом?
— Знаешь, я вот о чем подумал, — лениво протянул Бинго. — Вождь Пакал слышал про то место, которое ты ищешь, и упомянул, что ступени посылаются богами только в определенное время года. Сказал, что путь укажет бог солнца. — Бинго подергал себя за бороду и скосил глаза на Джулиана. — Тебе это о чем-нибудь говорит?
— В определенное время года? — повторил Джулиан. — Ну, я не знаю, что он имел в виду. Он сказал, в каком сезоне?
— Нет, больше ничего не сказал. Наверное, решил, что мы сами должны додуматься.
— Может, когда мы туда доберемся, мы поймем, что он имел в виду.
— Может быть. А может, за все наши усилия получим горсть песка.
— Почему-то я так не думаю, — с улыбкой сказал Джулиан.
Райан соскочил с лошади, и пыль облачком взвилась вокруг сапог. Он присел на корточки. Следы были еле различимы, а папаго, с которым он разговаривал, явно описал ему Джулиана. Несмотря на ничтожные шансы, он ухитрился опять наткнуться на их следы. Какое-то время Райан считал, что это безнадежно. Он слышал о священном кладбище древних племен, но всегда думал, что это только легенда. Может, Джулиан Эшворт действительно что-то нашел…
— Стефани, я думаю, что мы находимся очень близко от твоего отца. — Райан встал и подошел туда, где она сидела верхом на лошади. Опершись локтем о луку седла, он сдвинул шляпу, чтобы взглянуть ей в глаза. — Думаю, надо сказать тебе, что начиная с этого места игра может стать опасной. Ты остаешься?
Стефани смотрела недоверчиво.