Наверное, любая девушка будет счастлива стать женой молодого, красивого и богатого лорда. Но не я. И я уже готова была согласиться на предложение руки и сердца от нелюбимого человека, когда в моей жизни появился он: тот, к кому меня влечет, словно бабочку на огонь, тот, кто скрывает множество темных опасных тайн. Тот, кому принадлежит мое сердце, но кому никогда не отдадут мою руку. Тот, кто является ко мне во снах, глядя на меня разноцветными глазами волка…
…От мысленнаго волка звероуловлен буду…
— Сегодня к нам на ужин пожалует мистер Форбиден, — как бы невзначай бросил отец, когда подали десерт. — Я счёл, что настала пора наконец познакомиться с новым соседом.
Матушка холодно изогнула бровь:
— Фрэнк, кажется, я уже высказывала тебе своё мнение на этот счёт.
— Дорогая, мы будем ничем не лучше него, если начнём пренебрегать правилами приличия.
— Нувориш в Хепберн-парке! Бедная леди Энн! Продать имение этому… этому…
— Матушка, это правда, что мистер Форбиден — корсар? — подала голос Бланш, прежде чем с бесконечным изяществом отправить в рот кусочек пудинга.
— Он контрабандист, душечка. Не путай. Контрабандисты, в отличие от корсаров, грабят честных людей на суше.
— Нэнси говорила, он привёз в Хепберн-парк сотню сундуков, полных золота и драгоценностей!
— Вполне возможно, что она недалека от истины, — заметил отец.
— Не забивай голову россказнями Нэнси, душечка. Она что только не говорит. А даже если так, это не изменит моего отношения к нему. Боги, мне страшно подумать, что такой человек осквернит наш дом своим присутствием!
— Ничего, — проворчал отец, — думаю, грядущий день и прибытие твоего дражайшего лорда Чейнза его очистят.
Матушка кинула на него испепеляющий взгляд — и папа, вздохнув, поправил салфетку на коленях, прежде чем покоситься на меня.
— Ребекка, — произнёс он ласково и немного встревоженно, — ты ни кусочка не съела.
— Я не голодна.
— Она нервничает, папенька, — прощебетала Бланш. — Ребекка, почему ты так нервничаешь? Джон тоже приезжает завтра, но это ведь не мешает мне спать по ночам!
— Бессонница? — глаза отца сделались ещё более встревоженными. — Ребекка, что тебя беспокоит?
Я пожала плечами.
— Эти твои страшные сказки, — решил отец. — Сколько я тебе говорил: поменьше читай на ночь!
— Жизнь — самая страшная сказка из всех возможных.
— Что за глупости!
Я стиснула сложенные на коленях ладони в кулаки.
Идти до конца? Впрочем, какая уже разница.
— В сказках герои обычно живут долго и счастливо, — тихо проговорила я. — После свадьбы… по любви.
Тишина, повисшая в столовой, с тихим перезвоном всколыхнула хрустальные подвески люстры.
— Ребекка, — ровно произнесла матушка, — мне казалось, мы пришли к согласию по этому вопросу.
— Да. Согласие выбивали из меня долго и слёзно.
— Ребекка, Том — блестящая партия. Мы и мечтать не могли…
— Матушка, почему я должна расплачиваться за ваше тщеславие? — сила собственного голоса поразила даже меня, но отступать было поздно. — Мы не бедствуем, и Бланш в надёжных руках. Разве титул стоит моей порушенной жизни?
Матушка аккуратно положила вилку и нож: с разных сторон тарелки, идеально симметрично.
