Мы быстро добрались до главного корпуса, благодаря скорым шагам Мастера Лонгвея, за которым мне пришлось бежать вприпрыжку. Он распахнул одну из дверей, будто та ничего не весила, и мой браслет начал светиться еще ярче.
— Это начинает меня всерьез пугать, — тихо сказала я.
— Скоро, совсем скоро у нас будет ответ, — только и сказал он, спеша по коридору к дракону, разделявшему коридор и вестибюль Академии.
Я продолжала поглядывать на браслет, светившийся ярче прежнего. Я готова была поклясться, что чем больше мы приближались к вестибюлю, тем ярче он сиял.
— Как вы думаете, это… — я врезалась в Мастера Лонгвея, остановившегося в проходе между вестибюлем и коридором.
— Мастер Лонгвей? — я перевела взгляд на то, на что смотрел он.
— Елена, кажется, я знаю причину, почему светится твой браслет.
Угу. Я тоже знала, глядя, как эта самая причина присосалась к губам Табиты, целуя ее так, словно завтра конец света.
Глава 2
Я прошла мимо них с котолящимся сердцем. Почему он до сих пор так действует на меня, я не знала. Блейк ясно дал понять еще пару месяцев назад, что я не соперница Табите.
Он был таким идиотом, и я понятия не имела, что в нем нашла. Ничего из этого не было реальным, это всего лишь одно большое представление.
Рука крепко схватила меня за кисть, и я посмотрела на нее.
Медленно подняла голову, чтобы взглянуть на него.
Он все еще целовал Табиту, но его уродливая лапа была на моей руке. В чем его проблема?
Наконец он прервал поцелуй, нежно коснувшись ее щеки большим пальцем. Когда она увидела меня, то слегка подпрыгнула, но ее удивленный, приоткрытый рот превратился в пару тонких губ, а ноздри слегка расширились.
Он повернул голову и взглянул на меня, сощурив голубые глаза
— На пару слов, — процедил Блейк.
Высокомерен, как всегда. Придурок.
— Ты не имеешь права говорить с моим отцом в таком тоне, как разговаривала вчера.
Он почти выплюнул мне эти слова.
Я засмеялась и видела, что это серьезно раздражает его.
— Мне не нужна нянька, Елена! Или всадник, если на то пошло.
Я видела, что эти слова заставили Табиту светиться изнутри.
— Думаешь, я хочу быть твоей наездницей? Застрять в этой долбаной связи, или чем мы там делимся? Я… — я с силой толкнула его, но он устоял на месте, — не убегала, как трус. Я сталкивалась с тем, с чем мне приходилось сталкиваться, и справлялась со своими обязанностями. Тебе нужно решить, что ты собираешься делать, потому что, честно говоря, я устала от этой игры, в которую ты играешь, устала от твоего нытья, просто устала от всего Блейка. Так что либо обуздай свое эго и признайся в своих обязанностях, либо убирайся от меня, насколько это возможно, где мне не придется платить за дерьмо, в которое ты вляпываешься, когда не можешь держать себя под контролем. Если ты думаешь, что я сделала это для тебя, лучше подумай еще раз, приятель.
Я видела, что он хотел сказать что-то еще.
— Разговор окончен, Блейк. Если тебе не нравится, уходи.
Я слышала, как он тихо ворчал, ругаясь на латыни. Как я узнала, что это латынь, было трудно объяснить, но это звучало по-другому, как более высокий диалект английского языка.
Я готова была взорваться, он единственный, кто производил на меня такой эффект. Блейк знал, на какие кнопки нажимать, но я держалась, поднимаясь по лестнице; не хотела показывать ему, что действительно чувствую.
Когда вошла в свою комнату — место, куда не мог проникнуть ни один дракон с его усиленным слухом, — я разочарованно закричала.
Четыре пары глаз уставились на меня с дивана в углу.
Бекки выключила телевизор.
— Ты в порядке?
Джордж и Дин просто смотрели, в то время как Сэмми уже пробиралась к двери.
Подруга обняла меня.
— Что случилось, Совет вам что-нибудь дал, они что-нибудь сказали?
Я фыркнула.
— Это не касается Совета. Твой брат решил вернуться и поговорить о моем маленьком разговоре с твоим отцом. Он чертовски высокомерен, ты знаешь это?
— Подожди, мой брат вернулся? — спросила она, чуть изменившимся тоном.
— Да, он никогда не изменится, Саманта. Прошло почти три месяца с тех пор, как я предъявила права на его, а он все еще отказывается признавать меня своим всадником.
Я посмотрела на Бекки.
— Не знаю, как долго смогу это терпеть.
— Елена, не смей так говорить.
Джордж громко выдохнул.
— Дай ему время, Елена. Я обещаю, что он очень пожалеет, когда придет время.
— Когда, Джордж, через два года, через три? Они даже не знают, работает ли этот дурацкий браслет.
— Что?
На лице Бекки было написано удивление, так же как и у остальных.
— До нас такой неразберихи со связью ни у кого не случалось. Так что они не могли опробовать его ни на ком. Это просто обнадеживающие сны. Единственное, что они сказали, что получили его на черном рынке, или, как я предполагаю, что он с черного рынка. Ненавижу это, Бекки, — я села на край кровати, обхватив голову руками, и казалась совсем расстроенной, чем была на самом деле.
Кровать прогнулась, и я почувствовала ее присутствие рядом.
— Он вернулся, Елена. Он будет на каждом уроке рядом с тобой. Поверь, сколько бы он ни собирался протестовать, его заставят.