Я промолчала. Лишь глубже зарылась лицом в его сюртук.
Том, Томми… что ты будешь делать, когда узнаешь правду? Когда поймёшь, что я не могу дать тебе того, чего ты жаждешь, но готова пойти за человеком, с которым едва знакома? Что не хочу быть твоей женой – женой того, с кем дружна с детства, – однако останусь с хозяином Хепберн-парка, даже если он окажется тем, кем я думаю? Если даже я сама понимаю, что это сущее безумство, и безумство, которое причинит тебе боль…
Что буду делать я, если ты всё же осуществишь то, чего я боюсь?
Ладонь на моих волосах дрогнула и застыла. Медленно спустилась ниже, замерев на шее, прижав мягкие каштановые пряди к коже.
– Думаю, наши встречи стоит прекратить, – сказал мистер Форбиден потом.
Так тихо и спокойно, что мне разом стало холодно.
Я знала, что он прав. Я сама думала о том же. В конце концов, завтра должна была приехать Рэйчел. Не говоря уже о том, что с каждым днём я всё больше теряю голову, и даже его выдержка не может быть бесконечной.
Но, помимо всего прочего, завтра наступало полнолуние.
И поэтому я всё-таки спросила, не поднимая головы:
– Почему?
– Я слышал, завтра приезжает ваша подруга. Полагаю, с ней вам будет не до одиноких прогулок.
– Вы могли бы нанести нам визит. После того, что случилось сегодня, вы будете в Грейфилде желанным…
– Ребекка, – его голос прозвучал безрадостно и мягко, как выдох; в нём скользнула странная, такая непривычная для него обречённость. – Вы прекрасно понимаете, что всё не может просто продолжаться, как есть.
Я смолкла, впервые ощутив, как холоден ветер, овевавший вершину башни, на которой мы стояли.
– Вы должны принять решение, готовы ли вы связать свою жизнь с лордом Томасом. Или готовы ли ему отказать. Вдали от меня ваш ум будет более трезвым.
Я хотела ответить – хоть что-нибудь, – но слова застряли в сжавшемся, внезапно переставшем подчиняться горле. И, прекрасно понимая его безжалостную и неоспоримую правоту, наконец позволила взять себя за плечи и отстранить. Теперь – безропотно.
Однако всё же нашла в себе силы поднять голову и хрипло спросить, пока он не успел разжать пальцы:
– А если моим ответом ему окажется «нет»?
Его глаза остались спокойны. Лишь ресницы чуть дрогнули, а зрачки сузились, пульсируя в разноцветной, выцветшей в сгустившихся сумерках глубине.
– Полагаю, тогда вам не избежать нового разговора со мной, – сказал он бесстрастно. – И отнюдь не о Шекспире.
А после, отпустив меня, легонько подтолкнул к лестнице, внизу которой ждали леденящие стены Хепберн-парка, семья, жених, тёмные тайны и весь реальный мир.
Когда следующим днём Рэйчел выпорхнула из экипажа, яркая рыжина её локонов полыхнула ещё ярче на солнце, клонящемся к горизонту.
– Бекки! – воскликнула подруга, кидаясь ко мне с распростёртыми объятиями. – Прекрасно выглядишь!
Я почувствовала умилённый взгляд, которым матушка и другие домочадцы наблюдали, как мы расцеловываемся, и мне стало совестно, что несколько дней назад я не хотела её приезда.
– Могу сказать то же о тебе, – искренне улыбнулась я.
Карие глаза Рэйчел сияли; кофейного цвета платье самого модного фасона – длинные рукава тесно облегают руки, перевёрнутый треугольник корсажа узким клином смыкается с широкой юбкой, спускающейся вниз пышными складками, – прекрасно подчёркивало их шоколадный оттенок, равно как и жемчужную бледность лица, длинного и утончённого. Маленький капор, венчавший её голову, напоминал произведение кондитерского искусства: кружевные оборки обрамляли лицо нежным облаком, словно кремовые украшения по краям торта, ленты завязывались под подбородком пышным бантом.
Всё же у жизни в провинции есть свои преимущества. Я всегда предпочитала платья проще и свободнее. Меня уже заставили надеть подобный наряд на бал, и вся эта красота сильно ограничивала свободу движений, разом делая тебя беспомощной. Впрочем, на то и расчёт… в глазах мужчин нежная, хрупкая и уязвимая дева явно была куда привлекательнее дерзкой и самостоятельной личности.
Большинства мужчин, во всяком случае.
Краем глаза я видела, как камеристка Рэйчел переговаривается с нашими слугами, уже подоспевшими для разгрузки вещей. Щедро отпустив всем комплименты и тёплые приветственные слова, подруга приняла руку отца и направилась в дом. Вышагивая за ними, я ощутила, что её звонкий голосок немного облегчает тяжесть, повисшую у меня на душе со вчерашнего вечера.
Мы убыли из Хепберн-парка этим утром. За завтраком мистер Форбиден осведомился о моём самочувствии – и не более. Зато он был столь безукоризненно любезен со всеми, что гости разъехались в самых лучших и благосклонных чувствах, а происшествие с каторжниками лишь добавило изысканной остроты страшного приключения приятному вкусу этого визита.
И лишь мои мысли были далеки от тех, что занимали остальных.
