– Приготовься к потерям, – отстранённо проговорила она, ведя длиннопалой рукой над склянками, явно выискивая среди них нужную. – Владычица Предопределённости следует за тобой по пятам. Она уже забирала за грань тех, кто тебе близок, и заберёт опять, ещё прежде, чем луна снова станет полной. – Баньши наконец нашла то, что искала, – и, закрыв сундук, вернулась за стол с маленькой круглой бутылью, на ходу вытаскивая деревянную пробку. – Вскоре ты встанешь перед сложным выбором. Ты захочешь спасти того, кто тебе дорог, однако плата за это будет слишком велика. За его спасение тебе придётся заплатить собой. – Наконец сев на прежнее место, мисс Туэ устремила на меня тяжёлый взгляд из-под вуали. – Выбирать тебе, и тебе одной. Но мой совет – не мучай себя. Забудь о самоотречении. Твоя жертва всё равно окажется напрасной.
Мне казалось, что каждое её слово падает на меня камнем, но я повторяла их про себя, отчаянно стараясь запомнить. И, когда баньши поставила открытую бутыль передо мной, лишь безмолвно уставилась на неведомое зелье.
– Пей. До дна, – велела предсказательница, потянувшись за хрустальным шаром, чтобы воздвигнуть его посреди стола. – Здесь нужно нечто посильнее карт.
Я взяла бутыль в руку. Осторожно принюхалась: варево внутри пахло резко и очень необычно, но я сумела разобрать нотки аниса, имбиря и календулы.
– Что это?
– Это поможет тебе открыть разум. Чтобы ты смогла действительно заглянуть в будущее. Обычно в шаре не разглядеть ничего, кроме туманных картинок, обрывков неясных видений, но я помогу тебе узреть куда больше. Надеюсь, это поможет тебе выбрать правильный путь… и избежать ошибок, которые могут дорого тебе обойтись. – Баньши нетерпеливо кивнула на бутыль. – Пей. И учти, это я делаю далеко не для всех.
Я понимала, что это весьма неразумно: глотать непонятное питьё в шатре незнакомки, которую я вижу впервые в жизни. Но, наверное, уже привыкла поступать неразумно, – потому что поднесла тонкое горлышко к губам.
Зелье немедля связало рот горечью, заставив меня скривиться. Хорошо хоть его хватило всего на три глотка. Никаких изменений в своём самочувствии или мировосприятии, впрочем, я не заметила.
Радоваться этому или огорчаться?..
– Клади руки на шар, – сказала мисс Туэ, когда я поставила опустевший сосуд обратно на стол.
Я подчинилась, ощутив кожей прохладу хрусталя. Ладони баньши тут же легли поверх моих, прижав мои пальцы к стеклу.
– Ты увидишь то, что будет, и то, что только может быть. Будущее не определено. Что из этого произойдёт, а что нет, зависит только от тебя. – Предсказательница прикрыла глаза, и на коже её снова вспыхнула магическая печать. – Смотри в шар.
Глупость какая-то, сердито шептало что-то внутри меня, когда я уставилась в прозрачную хрустальную глубь, где цветными пятнами искажались отражения предметов вокруг. Горечь зелья до сих пор стояла на языке. С чего ты вообще ей веришь? Почему не думаешь, что она устраивает представление, дабы выбить плату побольше?
Я едва успела подумать, что в словах баньши слишком много совпадений с реальностью, чтобы я могла им не верить, когда хрусталь помутнел. Миг спустя я поняла: в нём клубится туман, сворачиваясь меж стеклянных стенок вкрадчивыми белыми клубами, похожими на пушистых змей.
Шар исчез в тот же миг, как я осознала, что у меня кружится голова. Вместе с шатром, черносливовым дымом и ощущением чужих пальцев поверх моих. И туман вдруг оказался не в нём, а вокруг меня; и я летела в этот туман, летела вниз головой, чувствуя, как звенит в ушах внезапная тишина, пугающая даже больше всего остального, а потом…
Я стою в светлой комнате. Нет ни звуков, ни ощущений – лишь немая картинка перед глазами, цвета и резкость которой смягчены, точно кто-то подкрасил реальность пастелью.
Комнату не видно целиком – только кусок. Остальное поглощает тот же туман, окружавший всё непроглядной стеной. Он открывает лишь часть выбеленной стены с окном, за которым
Эта дама – я.
