Хотя, возможно, некий гений
Чрез пару-троечку веков
Сорвёт с вселенских тайн покров…
Но мы уже к тому моменту,
Забыв о притяженье звёзд,
Все как Танатоса клиенты,
Былой эпохи рудименты,
Отчалим строем на погост.
А там иные наши взгляды,
Идеи, замыслы, мечты
Куском блестящим рафинада
Истают быстро, как и надо
Под едким действием воды.
И всей кладбищенской среды.
О, чёрт возьми, какие думы
Порой неумный мозг гнетут,
Как шквал пустынного самума,
Успокоенья не дают.
Уснуть теперь — напрасный труд.
P.S.
Откуда выйдем мы, куда мы, блин, придём?
Домчимся, долетим или доедем?
Прямой дорогой или обходным путём
Чрез червоточину в пространственном клозете?
* * *
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
М. Ю. Лермонтов
Нынче трудно выйти на дорогу
Одному, да так, чтоб сквозь туман
Путь кремни́стый, устремлённый к Богу,
Был бы как пустынный автобан.
Все кремни́стые, асфальтовые трассы,
Зимники, грунтовки, большаки́
Транспортом загружены всечасно:
Шу́мы, выхлопы, жужжание, гудки.
Блеском фар засвеченное небо —
Как звезда с звездою говорит,
Мы не слышим: мы глухи и слепы.
Мир не внемлет Богу, а шумит…
* * *
Не пойму: я стою на земле
У подножия звёздного неба?
Иль небесного свода желе
Стало твердью, где я ещё не был?
С ног на голову перевернуть
Мир в сознании суетном просто:
Стоит лишь по-другому взглянуть
На мерцанье плантации звёздной.
И представить себе, что они,
Непонятные точечки света —
Разноцветье мерцаний — сродни
Искрам в ясной поэзии Фета.
Что они как основа основ,
Как начало начал — наши корни,
Обещающие любовь
С указаньем дороги в град горний…
…Что-то словно случилось со мной,
Мысли как бы сорвались с опорок.
Нужно срочно мотнуть головой
И отбросить чарующий морок.
Ах, ну да… я же в мокрой траве,
После денных забот тренируясь,
Замер, стоя на голове,
Вверх тормашками, — небом любуясь.
Сонет радостный
В разрыве облаков и сосен —
Луна как будто в неглиже.
Мангал углей пока не просит —
Колбаски съедены уже.
Но я таки в него подброшу
Ещё паленьев, пусть горит.
Огонь любую ночь хорошей
И яркой сделать подсобит.
Пусть эта ночь и так прекрасна —
Сегодня вечер Рождества —
Огонь добавит волшебства
Её воздушности алмазной.
Ведь мир был создан не напрасно,
Он жив, и радость в нём жива.
Сонет амальгамный
В просвете туч луна мелькнула
Секунд на десять-то всего,
Но в этот миг она вернула
Ночному небу естество.
Вернула жизнь, как будто раньше
В свинцовом месиве небес
Лишь пятьдесят оттенков фальши
Хранил верховный мракобес.
А мы увидели — на самом-
То деле — им там нет конца,
Оттенкам тонкой амальгамы
Из ртути, золота, свинца.
Свет как художник и творец
Облагородит и свинец.
Сонет предвечерний
Предвечерье. Всё умолкло.
Изредка собаки лают.
Духота. На небе блёклом
Звёзды слабо проступают…
Но потом внезапно слуху
Приоткрылась шумов бездна:
Свист сверчков нахлынул сухо,
Полились лягушек песни.
Показалось, даже звёзды
Полотно седого неба
Прорывали с хрустом твёрдым,
Разгораясь полуслепо…
Посвежело. Вечер тает.
Ночь в права свои вступает.
Сонет конно-цирковой
Ушли водою в решето
Все чаянья о чём-то большем.
И то — не то, и сё — не то,
Жизнь коротка, хотелось дольше.
Метанья в пыльном шапито
Опасней стали, гаже, скольже:
Манеж опилками никто
Уже не посыпает больше.
А по арене мчит табун
Без перерыва много лун,
Скользят стремительные кони.
Но если ближе посмотреть
То это и не кони ведь —
А так, испуганные пони.
Сонет благоухания
Не может ночь быть лучше, чем рассвет;
Не может день быть красивей заката;
И месяца родившегося след
Приятнее безлунного формата;
Не может привлекательнее быть
Опавшая листва нагой дубравы
Листов апрельских, ярких, моложавых,
Дарящих хлорофилловую прыть…
Хотя слова не могут передать
Порой весь спектр нахлынувшего чувства…
Когда рассвет не хочется встречать;
Когда на сердце от заката пусто;
Когда благоуханная листва
В душе не вызывает торжества.
Ф.
