Но девочка всё равно слушает музыку, когда мама не видит. И сейчас домашка сделана в два раза быстрее! Правда, кое-где есть исправления и зачёркивания, и в ответе задачи получилось слишком большое число. Наверное, там ошибка. Надо бы потом проверить!
Дашу кто-то звал.
Девочка убрала один наушник и услышала голос мамы, которая, оказывается, уже пришла с работы, приготовила что-то вкусное и приглашала её ужинать.
Даша появилась на пороге кухни, мотая головой и помахивая руками в такт песне. Мама нахмурилась:
– Даша, я тебя прошу: оставляй телефон, наушники, планшет в своей комнате, когда идёшь к столу.
На кухню заглянул папа, только что вернувшийся с работы:
– О! Все уже в сборе! А что у вас тут происходит? – добродушно сказал он сочным басом.
– Дима, она опять в наушниках! – пожаловалась папе мама. – Во-первых, от наушников портится слух, а, во-вторых, надо уметь слышать то, что происходит вокруг тебя!
– Мам, ну что тут можно слушать? Как часы тикают? Как чайник шумит? Как звякает микроволновка? – перечисляла Даша.
– Так, я голодный как волк. Или даже два волка! Если я сейчас не поужинаю, то точно кого-нибудь съем, – стал шутить папа, чтобы сменить тему разговора.
Голодный папа-волк, строгая мама и задумчивая Даша молча ужинали. Потом папа объявил:
– Кстати, про волка! – и начал рассказывать историю создания «Красной Шапочки». Папа знал массу историй, обычаев, легенд. Его рассказы могли длиться и час, и два. У Даши никогда не хватало терпения их слушать, поэтому она начинала думать о своём, как только папа начинал: «Кстати!»
– Даша! Да что ж с тобой такое? Ты совсем папу не слушаешь! – раздраженно сказала мама.
– А? Что? Я задумалась! –Даша оторвалась от созерцания своей пустой тарелки и посмотрела на родителей.
– Доча, может, у тебя что-то в школе случилось? – сочувственно пробасил папа.
– Нет-нет, всё норм. Просто… просто трудная задача по математике была. Я сейчас обдумываю, правильно ли я её решила, – вовремя вспомнила Даша.
Папа одобрительно закивал: ему нравилось, что дочка ответственная и исполнительная. И он стал вспоминать, как учился в школе в своё время. Даша знала, что это надолго, и поднялась из-за стола.
– Я пошла, проверю решение. Вы ко мне в комнату не заходите, я не люблю, когда меня от занятий отвлекают, – Даша нашла подходящий предлог не дослушивать папины школьные мемуары и не мыть посуду.
Мама вздохнула: она рассчитывала на помощь дочери. Но Даша уже выскользнула из кухни и направилась в свою комнату. Тут же наушники оказались у неё в ушах, девочка уселась в кресло возле окна, закрыла глаза и стала слушать. Песня любимой группы то убыстрялась, то замедлялась, а потом из неё и вовсе стали пропадать то слова, то музыка. Странно… Девочка открыла глаза.
На подлокотнике кресла сидел Лурик. Он смотрел на экран телефона и проводил по нему лапой. С дисплея поднимались в воздух серебристые ноты, а кот ловил их лапами, не давая им взлететь вверх. В эти моменты с песней и творилось что-то непонятное.
– Лурик, привет! А почему это ты мне мешаешь слушать музыку? – обрадовалась и одновременно возмутилась Даша.
– Музыку? Лур! Разве это музыка? Это песенка! Она слишком проста, чтобы её слушать, поэтому я с ней играю.
Над телефоном поплыл нотный стан. Лурик резко оттолкнулся от подлокотника, подпрыгнул и заскочил на него. Лунный кот расхаживал по туго натянутой серебристой струне и сбивал хвостом ноты. Они срывались вниз и падали, тонко и протяжно звеня, медленно затухая, как будто кто-то тихо и несмело трогал гитарные струны.
– Ты готова? – спросил он у Даши. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Слушай настоящую музыку!
Лурик уселся на нотном стане. Он стал перебирать лапками натянутые струны, как будто это была арфа. Звуки превращались в голубовато-серебристые полоски света, свитые в волшебный узор. Видимая музыка плыла по комнате, звучала, завораживала. Даша смотрела то на Лурика, то на струны, то на игру света и внимательно вслушивалась в нежную мелодию.
– Это же «Лунная соната»! – вдруг узнала она.
– Лур. Да! Та далекая ночь была лунной, почти такой же, как эта. Я зашёл в гости к маэстро. В тишине была разлита мелодия, и моё присутствие помогло маэстро её записать, – скромно сказал кот, усевшись на подоконнике и глядя на луну.
– Ты был в гостях у композитора?! Но он жил так давно! Не может быть!
– Я ведь не кот. Я – лунный кот. Я являюсь тому, кто хочет, чтобы я был с ним. Я помогаю людям видеть и слышать то, что есть в мире. Бетховен в ту ночь не спал, у него была бессонница. И я навестил его, чтобы вместе помолчать о прекрасном, лур.
– Ты хотел сказать «поговорить о прекрасном», – поправила Даша кота.
– Лур! Как можно о прекрасном говорить? О нём можно только молчать, – сузил свои полумесяцы Лурик. – Но для этого сначала надо научиться слышать. И слушать.
– Ерунда какая! Это же каждый умеет!
– Каждый? Давай проверим! Вот что ты слышишь, когда убираешь наушники? – хвост у Лурика изогнулся знаком вопроса.
– Часы тикают.
– Неправильно. Лур. Плохо слушаешь. А ещё? – кот разгуливал взад-вперёд по подоконнику. – Слушай внимательно!
