— Всё, — решила практикантка. — Теперь буду обнюхивать всех с особым тщанием. Но ужас! — Алла Борисовна вытерла платочком застилавшие глаза слёзы.
— Глупая, наивная, доверчивая дурочка в лапах жестокого убийцы психопата. Чем она заслужила такую судьбу! Хотя с другой стороны, жалкий маньяк-убийца в руках отважной практикантки.
Слёзы высохли. Так звучит гораздо лучше.
— Вижу, ты любопытна как все женщины.
Алла гордо повернулась лицом к подозреваемому. Галкин хитро улыбался.
— Теперь ты не уйдёшь от меня. Ты всегда будешь моей. Мы навсегда будем вместе.
Максим Александрович прошёл в комнату и стал перед ней.
— Не ожидала? Не пугайся, я не собираюсь убивать тебя. Я ведь люблю тебя всем одиноким сердцем мужчины среднего возраста. Все убийства я совершил исключительно ради тебя.
— Ради меня! — не поверила своим ушам Пугачёва. — Ты настрогал пять трупов, чтобы меня порадовать? Да ты просто юморист.
— А то, — согласился Галкин. — Все эти люди стояли между нами. Мешали нашей любви. Пытались отнять тебя у меня.
Пугачёва горестно покачала головой.
— Чем они могли мешать? Особенно мой начальник. Честнейший человек. Сам Челобанов, заслуженный прокурор России. Как можно было убить такого человека!
— Очень просто и поделом. Рассуди сама, кто любит прокуроров?
— Никто, — вздохнула Алла.
— Вот именно. Никто. Вот тебе первая причина. И самое главное — он ведь был твоим начальником. А все знают как домогаются начальники своих подчинённых. Особенно молодых и привлекательных практиканток.
— Спасибо за привлекательных, но ведь он меня не домогался.
— Значит со временем, стал бы домогаться. Уж я то знаю, сам этих практиканток на телевидении пере…
Алла Борисовна грозно нахмурилась.
— Перевидал на телевидении. Он бы точно стал приставать, как только разглядел бы, какой драгоценный цветок растёт в суровых тёмных коридорах прокуратуры. Скажем, я убил его заранее. Чтобы потом не возиться.
— А Кузьмин?
— Из ревности, банальной человеческой ревности. Думаешь, я не знаю! А я ведь всё знаю. Он был твоим любовником. Тем самым патлатым музыкантом из выпускного класса.
— Но как ты узнал?
Галкин вздохнул.
— Ох, моя бедная дурочка. Да просто посмотрел в Интернете.
— Эх, ничего вы не знаете, Максим Александрович. Мало ли что любовником. Да в том то и дело, что мало. Это был худший секс в моей молодой и в целом вполне невинной жизни. Если бы вы только знали, вы бы душевно обрыдались, а не душили несчастного гитарной струной.
— Вообще-то струной от рояля, но не суть важно. Тем более его стоило убить! За то, что этот гад заставил тебя страдать. А насколько плохой секс по коньячной оценке, от одной звёздочки до пяти?
Алла призадумалась.
— Ну, мне особо не с кем сравнивать, но максимум на две звезды. Причём без всякой выдержки.
— Приятно слышать, а…
— А вы, Максим Александрович, всегда будете у меня на все пять звёзд. Вы всем коньякам коньяк.
— Ну так это, мы юмористы ещё не такое можем, не забудь потом напомнить.
— А зачем вы убили того красавчика-литовца? Орбакас, ох, какая чудная фамилия! Я тащусь.
— Потому и убил. Ты так хотела литовскую фамилию, что запросто могла выйти за него замуж, только чтобы получить новый паспорт.
— Но это не так. Я горжусь своей фамилией и навсегда останусь Пугачёвой.
— Так то так. Но разве тебя не посещали мысли, что если не у тебя, то пусть хоть у детей будет литовская фамилия?
Аллочка мило покраснела.
— Вот, видишь. Я просто устранил опасного конкурента. Так было нужно.
— Хорошо, допустим, но зачем вы убили Фильку, того несчастного мальчика гастарбайтера?
— Потому что этот негодяй был влюблён в тебя. Он тебя домогался. Помнишь, мы вышли из твоего подъезда и проходили мимо него? Мы уже садились в «Бентли», а он что-то крикнул нам вслед на своём странном и загадочном наречии. Он думал, что никто ничего не поймёт, и это был его последний просчёт. Ты, конечно, не поняла смысл сказанного, а я ведь лингвист, меня не обманешь. Я знаю кучу языков. Забыл их больше, чем могу вспомнить. Я даже умею убивать на разных языках.
Знаешь, что осмелился брякнуть кудрявый засранец? Он сказал: «Я люблю тебя и всё равно женюсь на тебе». Это про мою-то женщину! Как я мог его после этого не убить. Нельзя было не убить. Никак нельзя иначе.
— Ох, несчастный! — вскричала Алла. — Этот мальчик вовсе не сватался ко мне. Разве ты не понял? Он ведь любил совсем не девочек, а мальчиков, и был страстно, по уши влюблён в вас, Максим Александрович. И предложение он хотел сделать вам, а не мне.
— Вот как, — призадумался сконфуженный Галкин. — Ошибочка вышла. Но ничего. Всё равно он заслуживал смерти. Предложить такое мне, заслуженному гетеросексуалу России! Жаль, я раньше не знал, а то засунул бы ему туда не метлу, а бензопилу «Мужская Дружба».
— Предположим. Ну а Басков вам чем не угодил? Зачем надо было убивать несчастного блондина?
— Даже не знаю, затрудняюсь ответить. Можно помощь друга?
Алла пожала плечами и крепче вцепилась в рукоятку «Макарова».
— Давайте, но у вас только тридцать секунд.
Галкин набрал номер телефона.
