Мы тропинками и переулками спустились к речке. Пошли вдоль воды к Застеклянской улице. От воды попахивало чем-то вроде квашеной капусты. Короче говоря, отходами производства. Но все же Стеклянка была прозрачная, в ней водилась даже кое-какая рыбешка. И на глубоких местах купались.
Под ноги стала попадаться кирпичная крошка и битое стекло. До сих пор мы шли босиком, теперь пришлось обуваться. Прежде чем надеть кроссовки, мы сели на мостки для полосканья белья, побултыхали ногами. Помахали ими в воздухе, чтобы обсушить. Когда вышли на берег, оказалось, что Ивка все еще сидит на мостках. На дальнем их краю. Согнулся. На спине его сияли солнышки и луны. Однако согнута спина была как-то невесело.
Я подошел. Настя за мной.
Ивка тихо болтал в воде ногами.
Настя сказала осторожно:
— Ивушка зеленая… ты чего над водой склоненная?
Он оглянулся, грустный такой. Мне показалось даже, что ресницы мокрые.
— Ивка, ты чего?
Другой бы набычился: «Ничего. Так просто…» А он сказал печально и честно:
— Вот… Мама и Соня сейчас как раз от города отъехали.
Я присел рядом.
— Ивка, они же ненадолго. Всего на две недели…
— Да… — Он рывком встал. Натянул кроссовки прямо на мокрые ступни. — Пошли…
У нашего дома, когда уже Вячик убежал в свой подъезд, Ивка вдруг взглянул на меня озабоченно:
— Алик… Я когда увидел те часы на сосне, сразу подумал про Геннадия Марковича. Надо навестить его и Арунаса. А?
— Завтра утром, — решил я.
Но все получилось иначе.
Лифт опять не работал. Мы с Ивкой пустились вверх без остановки. И на девятом этаже гордо взглянули друг на друга — как альпинисты, взявшие штурмом вершину.
Я открыл дверь своим ключом. Было тихо. Бабушка куда-то ушла.
— Как же она подыматься-то будет? — забеспокоился Ивка.
— Может быть, она спит?
Тишина стояла в квартире. Знакомая, привычная, с еле слышным звоном в кухонном кране и урчанием старенького холодильника, который раньше жил у нас в саду. И… даже чересчур привычная. Словно в нее вплелось что-то давнее и родное…
Да! В бабушкиной комнате раздавалось знакомое «тик-так».
Я забыл об осторожности, всем телом открыл дверь.
Часы стояли слева от окна. Там же, где и раньше. Ровно ходил медный маятник. На нем качался ослепительный солнечный зайчик.
Ивка тоже сразу увидел часы.
— Вот это да…
— Ивка, я сейчас упаду.
Конечно, я не упал. Только отчаянно потряс головой, чтобы таким образом упорядочить пляшущие мысли и догадки. Но они заплясали еще сильнее.
В этот момент вошла бабушка.
— Ба-а! Откуда они?!
— Ума не приложу… — Лицо у бабушки было такое… ну, скажем, будто она встретила кого-то из давно умерших знакомых — живого и здорового. — Я ходила на почту, насчет пенсии. Вернулась, пешком забралась на эту высотищу, еле отдышалась, зашла к Надежде Петровне за ключом… Я его оставляла, потому что не знала, есть ли ключ у вас… А Надежда Петровна говорит:
«Вам вернули из магазина часы…»
«Как вернули? Они же проданы, я давно деньги за них получила!»
«Не знаю, — говорит, — два молодых человека доставили часы на верхнюю площадку. Сокрушались, что вас нет дома, попросили разрешения поставить пока часы ко мне. А я говорю: давайте сразу на место, у меня ключ есть…»
— Они внесли, поставили, запустили маятник и уехали на маленьком грузовике. Надежда Петровна видела это из окна… Я звонила на работу маме и папе, но они тоже ничего не понимают…
«Еще бы!» — подумал я.
— Мало того! Я звонила в магазин. Они говорят: «Ничего не знаем…» А Надежда Петровна уже потом, задним числом, испугалась: а вдруг это какие-то злоумышленники? «Вы проверьте, — говорит, — а вдруг там какое-нибудь взрывное устройство?»
Мы с Ивкой переглянулись. Он не выдержал, заулыбался.
— Нет там взрывного устройства, — сказал я.
— Вы… что-то знаете?
— Мы… постараемся узнать. Скоро. Ивка, бежим!
И мы помчались к часовому мастеру Г.М. Тутарскому.
Геннадий Маркович не удивился нам. Только сказал:
— Признаться, я не ожидал, что вы появитесь столь стремительно. Думал — завтра…
— Геннадий Маркович, зачем вы… это…
— Вы имеете в виду часы?
— Ну а что же еще!
— Видите ли, у меня есть два знакомых молодых человека — сын моего давнего друга и его приятель. Они работают в небольшой фирме, у них грузовичок, весьма удобный для перевозки таких деликатных, требующих осторожности предметов. Они давно говорили мне: «Геннадий Маркович, если потребуется, вы только скажите…»
— Геннадий Маркович… — почти со стоном сказал я.
— Ну да, ну да! Тебя, Саша, интересует, что меня побудило сделать такой слегка неожиданный шаг…
— Ничего себе «слегка»! Бабушка чуть не в обмороке!
— Да, — подтвердил Ивка. — Она ничего не может понять.
