В фантастическом произведении представитель человеческой цивилизации ведет борьбу с изощренными форма агрессивности существ из других галактик с помощью телепатии.
До того спокойное биоэнергетическое пси-поле вдруг ожило серией импульсов. Неожиданно появилось чувство неотвратимой опасности, желание бежать, ощущение тупика, безысходности.
У Тилзи перехватило дыхание. Тотчас в ее мозгу сработал предохранительный щит пси-энергии, блокируя все подступающие импульсы. Возникшая было в уме картинка и чувство преследования исчезли, но еще несколько секунд она не могла выйти из оцепенения. Глаза закрыты, пульс отбивает дробь животного страха. Около часа она пребывала в состоянии тревожной дремоты, принимая импульсы всего живого в радиусе нескольких миль парковой зоны. Возможно, она просто заснула, и ей приснился сон, страшный сон.
«Возможно, – подумала Тилзи. – Должно быть так». Но все-таки, для того, чтобы поддаться сну, она была недостаточно расслаблена. Вполне вероятно, что на мгновение ей удалось поймать отражение вполне реального события. Совсем недалеко от того места, где она находилась, в этот момент кого-то настигла смерть в одной из самых ужасных своих форм.
Немного поколебавшись, Тилзи ослабила блокировку внешних импульсов, чтобы сознанием вновь охватить всю зону огромного парка, одновременно расширив действие мысли в поиске ответа на зафиксированную памятью сцену отчаянного бегства и страха. Если мозг жертвы все еще в состоянии ответить на ее импульсы, то может появиться дополнительная информация. Хотя у Тилзи было такое впечатление, что несколько минут назад смерть все-таки произошла…
Шумовые сигналы снова появились в голове: разнообразный, меняющийся пульс жизни и биоэнергий, постепенно стихающий с увеличением расстояния пульс биоинформации ее приятелей, животных в горах и на равнине, более тусклые волны излучений растительности. Ощущение того крайнего беспокойства больше однако не повторилось.
Тилзи открыла глаза, обвела взглядом всех сидевших рядом с ней у костра в устье каньона реки Сил. В группе было одиннадцать студентов третьего и четвертого курса Пеханрон-колледжа. Каникулы они решили провести вместе в Мельна-парке. Старшему из них уже исполнилось двадцать два, пятнадцатилетняя Тилзи Эмбердон считалась самой младшей. Их сопровождал огромный белый пес по кличке Хомир – собственность одного из ее друзей, который во время каникул предпочел отправиться в космическое путешествие с одной из своих девушек. Хомир, естественно, помешал бы им в небольшой ракете – пришлось Тилзи захватить его с собой в парк.
В сумерках они разожгли костер в том месте, с которого открывался прекрасный вид на холмистую равнину внизу. По обе стороны лагеря возвышались стены каньона, увитые вечнозеленой растительностью, и быстрый нервный поток реки Сил устремлялся отсюда вперед еще на сотню футов через цепь скалистых выступов.
Спальные мешки уже были разложены под зеленым полупрозрачным тентом, когда Гикc и пара ее подруг заявили, что на ночь они собираются устроиться в одном из воздухолетов на высоте добрых тридцати футов над землей. Смотрители парка заверили их, что подобные меры предосторожности излишни. На планете Орадо сохранилось много хищников, но животные довольно дружелюбно встречали посетителей, и случаев агрессии здесь не припоминали. Что же касается мародеров, то Мельна-парк в этом отношении считался безопаснее многих городов и парков планеты. Перелеты в парковой зоне не запрещались. Посетители попадали в парк через один из входов, где на двигатели их летательных аппаратов ставили замок-пломбу, ограничивающий высоту полетов до минимальной – сто пятьдесят футов и скорость – до тридцати миль в час. Ограничений не существовало лишь для смотрителей, и только им разрешалось иметь при себе оружие.
Все это превращало Мельна-парк в оазис лесного спокойствия. Но как только наступал вечер, звезды на небе Орадо разгорались миллиардами огней, и это полыхающее величие вселяло в души людей благоговейный страх. Многие, подобно Гикс, испытывали все это впервые, им редко приходилось проводить ночь вне города, где к концу дня над домами в сумерках постепенно опускалась специальная завеса, отвечающая старой национальной приверженности к темноте и покою во время ночного отдыха. Здесь же, в парке, ночь некоторое время удерживала тусклый свет сумерек, пока ветер в ущелье не начинал стонать и черные грозовые тучи не повисали мрачной тяжестью над вершинами гор и равниной.
Тогда сумерки резко превращались в темноту, в которой глаз терял очертания окружающего. Без устали журчала река, в кустах и кронах деревьев слышались голоса животных, неожиданные шорохи.
– Такое чувство, – заметила Гикc, поворачиваясь, чтобы всмотреться в глубину каньона Сил, – будто в любую минуту здесь может появиться какое-нибудь чудище.
– Не глупи, в Мельна-парке вот уже пятьдесят лет никто не нападал на туристов, – сказала Валия и посмотрела туда, где собралась небольшая группка вокруг Тилзи. – Правда же, Поллард?
