- У меня нет выхода, - говорит он, будто мысли мои читает. - Так просто мне из страны не выбраться, наш с вами рыжий дьявол все предусмотрел. Одна надежда на метажмурь. Санта-Мария, пошли мне чудо... верни мне метажмурь... - С каждым словом он все более и более возбуждается.
"И мне чуда, и мне!" - молю я непонятно кого.
Но почему "верни", отмечаю я краем сознания...
Рука палача внезапно замирает на полпути. Потом роняет щуп и хватается за радиоселектор. Из капсулы несется экспрессивный бубнеж, громкий, но совершенно неразборчивый, и полковник Ангуло, бессмысленно глядя на привязанное к креслу тело, - на мое, собственно, тело, - неистово шипит:
- Vaya... Как они меня нашли?
А потом он роняет звуковоспроизводящую капсулу.
Дверь в комнату - за моей спиной. Я ее не вижу, зато отлично слышу: там, за дверью - топот, короткие вопли, характерные хлопки. И сразу тихо. Спокойный голос просит:
- Ангуло, откройте.
Нет, отнюдь не голос Санта-Марии, зря мы надеялись. Это голос Инны Старшего, Дуче. Мой бывший начальник второй раз в этой жизни спасает меня...
- Эй, Ангуло, ваши наемники нейтрализованы. Откройте.
Полковник подбегает к окну, лезет на подоконник, панически глядя вниз, но прыгнуть так и не решается. "Demonios", - стонет он... Тут и дверь вышибают. Это вам не твердыня московского Дома Писателя, это всего лишь "ложа фантастики" в провинциальном театре абсурда.
- Арестовать, - брезгливо распоряжается Инна.
Толстый, ворчливый, обидчивый старик - как же рад я тебя видеть! Его свита распределяется по комнате; сильные руки, схватив дона Мигеля за косичку, снимают его с подоконника, бросают об пол, обыскивают, снова поднимают, уводят под локотки прочь, и тот послушно двигает ногами, сохраняя достоинство на восковом от ужаса лице. Мой спаситель молча наблюдает. Его всегдашние очки ничего не выражают. И радости, этой секундной моей слабости - нет больше; радость сменяется пониманием новой ситуации.
Из одного плена - в другой.
Мой бывший шеф обращает наконец на меня внимание, молвивши кратко:
- Угораздило тебя, Жилов.
Разум наполняется силой. Хочу домой! Посторонись, учебник прикладной психологии, - нужные слова приходят сами собой:
- Шеф! Почему вас зовут Инной? Зачем мужчине представляться женским именем, даже если оно - всего лишь сокращение? А зачем женщине примеривать на себя мужские имена? Эта загадка всегда меня занимала. Тяга к изменению пола, заложенная в каждом нормальном человеке, может принимать самые причудливые формы, но ваш случай - что-то другое. Тем более, что Инна - это исторически мужское имя, которое только в славянской традиции стало женским. Полные ваши данные, помнится, никто в отделе не знал. Мне рассказывали, что вы отбросили первое свое имя уже в двенадцать лет, когда выбрали себе второе...
- Что ты мелешь! - взрывается он.
Мне удается пустить слезу, всего одну, но этого достаточно.
- Я правду говорю, - скулю я, сведя глаза к переносице. - Зачем кричать? Упитанный итальянский мальчик со скверным характером любил командовать, за что друзья прозвали его "дуче". А папе с мамой, которые были еще норовистее, он очень не любил подчиняться. Нездоровая обстановка в семье и сформировала в малыше чувство протеста, проявившееся в форме ненависти к тому имени, которое дали ему родители. Редкая, противоестественная для католической Италии ситуация...
Теперь я смотрю в потолок, скосив глаза, насколько возможно. А Инна смотрит на чемоданчик со щупами и озабоченно морщит лоб. Кажется, он все понял.
- Очистите его от этой дряни, - командует он, указывая на клейкие нити, превратившие мое тело в неподвижный кокон. После чего говорит куда-то себе в рукав:
- Снимай людей, капитан. Да, все посты снимай, тут у нас полная идиллия.
- Едва пришел срок, - рассказываю я, захлебываясь слюной, - помчался малыш в церковь, чтобы взять себе новое имя - то, с которым мужчина представлен Богу. Так и появился на свет Инносентус. А родители не сообразили попросить святого отца отложить обряд, не разобрались, чем на самом деле вызвано стремление сына поскорее креститься...
- Опоздали, - с горечью констатирует Инна.
Он машет рукой, отворачивается и лохматит свою седую шевелюру; он сильно раздосадован - не от того ли, что подчиненные слышат мои чудовищные откровения?
А подчиненные его заняты делом. Квадратноголовый здоровяк в шортах и в рубашке с расстегнутым воротом (без пиджака! без галстука!) колдует над моим креслом, выполняя приказ начальства. Тщательно и осторожно этот человек обрабатывает застывшую паутину, прыская элиминатором из баллончика. И пошла реакция: пластиковые языки пускают водичку, на их поверхности появляются кристаллики, резко пахнет эфиром.
