Жилов вздрогнул, очнувшись.
Он заснул, сидя за откидным столиком, — уронил голову на локти и провалился во времени. Несколько секунд слабости. В голове была пустота, и вряд ли это была пустота мудрости. Во рту был гадкий вкус. Он попытался открутить назад те несколько мыслей, которые показались ему во сне такими смелыми и даже святотатственными, но лента рвалась и наматывалась на валики. И чего было огород городить, подумал тогда он. Писательский труд — масс-турбо в чистом виде, кто бы что ни говорил про таинство общения со Словом. И вообще. Беглец решает, где ему публиковать ненаписанную книгу — смешно…
Жутко болела рука, как раз в том месте, где были следы от спицы. Наверное, это означало, что поезд давно пересек границу. «Экспресс-люкс» все отдалялся, все отдалялся от созданной кем-то реальности: это означало конец иллюзиям.
— Зачем я возвращался? — невесело произнес Жилов.
Бежать…
Никак не получалось думать о счастье для всех. Не получалось думать даже о себе. О том, что вот обрел человек на старости лет сына, и тут же отказался от него — растяпа, глупец, эгоист. И будь оно все проклято, ведь теперь вообще ничего не приходило в голову, кроме жестоких слов старца:
«НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ТУДА, ГДЕ ВАМ БЫЛО ХОРОШО, ТЕПЕРЬ ТАМ ВСЕ ИНАЧЕ, А ЗНАЧИТ — НЕ ДЛЯ ВАС. НЕ ДОСТРАИВАЙТЕ ТОГО, ЧТО НАЧАЛИ ДРУГИЕ, ТАМ ЖИВЕТ ЧУЖАЯ ДУША, А ЗНАЧИТ УСПЕХ СНОВА УСКОЛЬЗНЕТ У ВАС ИЗ РУК».
