– Согласен. И пока у их замков нет стен, они не смогут восстать снова. Если, конечно, каждый из них – не конченый амадан.
– Амадан. Мне нравится это слово.
Я улыбнулся.
– Я слышал, ты частенько его употребляешь. Внемли моему совету: произноси его тихо. Человеку не нужно знать язык, чтобы распознать оскорбление.
Рис кивнул.
– Слышал или видел что-нибудь?
После Гранмона Рис по возможности следил за Джефри. Покуда толку от слежки было мало, а тем утром, занятый своими обязанностями, я не успел еще спросить об этом.
– Нет, сэр. – Взгляд Риса скользнул мимо моего плеча. – Герцог! – прошептал он и упал на одно колено.
Ричард подошел уже совсем близко. Я склонил голову и тоже упал на колено.
– Сир!
– Руфус, Рис. Вставайте, вы оба.
Мой хозяин был в хорошем настроении. В простой тунике темно-зеленого цвета и оранжевых штанах с простым поясом он вполне мог сойти за свободного от службы солдата. Если бы не его гигантский рост – такое, понятно, не спрячешь. Однако воины привыкли к тому, что герцог расхаживает по лагерю в обычной одежде, и не мешали ему.
– Сир.
Мы поднялись. Будь у Риса хвост, он бы завилял им от радости, что герцог помнит его имя.
– Как слежка? – спросил Ричард.
– Мы говорили только что об ней, сир. – Рис уже бегло говорил по-французски, но грамматика у него страдала. – Мне никак не подобраться близко к шатру графа. Все, что я могу, это только смотреть.
Ричард поморщился.
– Всегда слишком много часовых, да? Новые посланцы приезжали?
Рис мог подтвердить, что в течение предыдущих дня и ночи множество людей входило в шатер Джефри и выходило из него. Иные делали это под покровом темноты.
– Был один сегодня рано утром, сир, – сказал мальчишка. – Француз, в этом я уверен.
– Слышал его речь? – спросил герцог.
– Да, сир. У него очень сильный акцент.
– Как он выглядел?
– Толстый, сир. Старый.
Ричард хмыкнул.
– Многие люди так выглядят.
Я толкнул Риса локтем.
– Больше ничего?
Малец задумался, потом сказал:
– При нем была лютня, сир.
– Бертран де Борн, или я сарацин, – заявил Ричард. – Неужели он вечно будет шипом у меня в боку?
Я мысленно вернулся к собранию, припомнив полного мужчину с лютней. С тех пор я часто слышал о нем. Он принимал участие в мятеже пять лет назад и в нынешнем тоже. Его стихи, призывавшие к борьбе против герцога, были необычайно популярны в здешних краях.
– В какую сторону он уехал? – спросил я.
– На восток, сэр. На лошади. – Рис развел руками. – Мне нужно было оставаться близ шатра, поэтому проследить за ним я не мог.
– Де Борна нужно взять, иначе гниль будет распространяться, как от плохого яблока в бочке, – заявил Ричард. – С Джефри и Хэлом я поделать ничего не могу, а с ним – вполне.
На востоке лежало открытое пространство, весь Лимузен, – трубадур мог отправиться куда угодно.
– Не подежурить ли мне вместе с Рисом, сир? – спросил я, посмотрев на герцога. – Если де Борн вернется, я могу его схватить или хотя бы увижу, куда он уедет.
– Я собирался приказать солдатам наблюдать за шатром брата, – сказал Ричард. – Но их непременно заметят. А это хорошая мысль. Ступайте.
Улыбка Риса растянулась до ушей. Не желая показаться юнцом, я скрывал свое возбуждение, но внутренне ликовал.
Ричард не доверял родному брату, зато доверял мне.
Несколько ночей мы вели слежку, заживо съедаемые гнусом, наше терпение было на исходе. В конечном счете затея едва ли могла иметь успех, потому как мятеж завершился. Эмар пожаловал на переговоры к королю. Вместе с графом Перигорским, чья твердыня, Пюи-Сен-Фрон, осталась теперь беззащитной, он просил о помиловании. Королевской семье предстояло вскоре разъехаться. Генрих возвращался в Нормандию с Молодым Королем и Джефри, а нам предстояло идти дальше на запад с герцогом.
Удача, однако, сопутствовала нам, и мы схватили изрядно пьяного Бертрана де Борна, когда тот вышел из шатра Джефри. Притащив его, негодующего и брызжущего слюной, к Ричарду, мы услышали признание: Джефри состоит в сговоре почти со всеми аквитанскими баронами против герцога, его брата. В него оказался вовлечен и Молодой Король.
Соотношение сил было устрашающим, если не сказать больше. Враги окружили Ричарда со всех сторон.
Но его решимость не поколебалась ни на йоту.
Аромат жарившегося гуся плыл по холодному воздуху, и в животе у меня заурчало. Прошло почти шесть месяцев. Завернувшись в плащ, я стоял посреди огромного внутреннего двора замка в Кане, заполненного палатками. Ветер дунул с другой стороны, и до меня донесся запах тушеной говядины. Мгновение спустя потянуло пекущимся хлебом, а затем я распознал соблазнительный аромат каплуна. Я вспомнил проглоченный много часов назад завтрак и пожалел, что не прихватил пирог про запас, как это сделал Рис. Если станет невмоготу, придется потребовать у него половину. Иначе без еды придется терпеть долго – нам снова велели наблюдать за шатром Джефри.
