Мужик приблизился к заборчику вокруг Сандриного дома и уже открыл было рот, чтобы спросить, какого хера мне надо. Не успел. Я достал из инвентаря арбалет и метко захерачил ему в лоб болтом.
Смешно взмахнув руками — из-за широких рукавов казалось, что он превратился в птицу и сейчас взлетит — мужик скопытился. И ничего. Ни-че-го!
— Минус пятьдесят золотых, — простонала Экси. — Мёрдок, за что?!
— В назидание, — повернулся я к ней. — Чтоб в другой раз думала, с кем связываешься. И вообще, взрослеть бы уже пора. Любовь у неё... Так, обе! Хватит уже чаи гонять, подвиги ждут!
— Итак, — откашлялся я для пущей выразительности. — Что мы имеем?..
Как в том анекдоте, блин: «Виртуально, сынок, мы с тобой имеем четыре миллиона долларов. А реально — трёх проституток и одного пидараса».
— Мы имеем одного величайшего музыканта всех времён и народов, который такой хернёй, как боевые музыкальные навыки, не интересовался от слова совсем. Наш самый сильный воин накачала сорок второй уровень со мной же в койке. И ещё у нас есть какая-то херня...
— Я не херня! — возмутилась Экси. — Я, из всех нас троих, единственный настоящий воин!
— Наш единственный настоящий воин — пидор, — вздохнул я.
— Я — девушка!
Мы шли к моему дому, потому что только там я мог достать средство для нахождения Иствуда. Утро. Я, вообще-то, хотел ночью идти, но девки меня послали на**й.
— На кой чёрт нам Иствуд? — недоумевала Сандра.
— У Иствуда есть револьвер, — сказал я.
— Ну и что? — влезла Экси. — Если пойдём в рейд с ним — против нас тоже поставят каких-нибудь стрелков. Хорошо, если не пулемётчиков. Это очень фиговая идея — смешивать в рейде разные сценарии.
— Очень фиговая идея — это из девки в мужика перешиться, а потом обратно. А если Яма хочет гонку вооружений — я ей устрою гонку вооружений. Я этот вертеп злое**чий водородной бомбой уничтожу нахер.
Рома был дома. Ради нашего визита он даже слез с Вивьен и спустился вниз.
— Чё, Мёрдок, идём освобождать Коляна?
— Идём, — сказал я, роясь в сумке, — только без тебя.
— Как — без меня?
— Ну так. Ты ж себе класс — Петросян выбрал. Качал только музыку. Хрена с тебя толку? Только кормить. И всё равно тебя ё**ут.
— Кстати, Мёрдок, я бы посоветовала прикупить лёгкую броню, — сказала Экси. — Такую, в которой ты сможешь играть на гитаре. Всё защита.
Рома посмотрел на Экси, на меня, и глаза его наполнились горечью.
— Вот как, значит... Идёшь в рейд с пидарасиной, а друг-натурал остаётся на берегу... Ну и х*й на тебя, Мёрдок. Понятно теперь, чего стоят твои убеждения...
— Слушай, для бича, который живёт у меня дома и херово играет в моей группе, чё-то слишком дохера умничаешь. Я в тюрьме гнил — ты хоть почесался, а? Может быть, ты пришёл и внёс за меня залог? Нет, ты там, наверху, драл свою шкуру. А эта пидарасина меня вытащила. Так что вопрос, кто тут пидарасина, остаётся охеренно приоткрытым. Да ёп, что ж этому утырку никто не пишет-то?! А, во!
Я, наконец, вытащил из сумки конверт, на котором было написано: «Иствуду». Ну, прелесть. Где там моя путеводная ниточка? А вот там моя путеводная ниточка.
Стоило, однако, шагнуть за порог, как пришлось шёпотом матюгнуться. И откуда взялись? Только что никого не было.
— Остановим беспредел Мёрдока!
— Мы — за честное выполнение служебных обязанностей!
— Мы хотим получать свои письма!
С новыми плакатами. И теперь их в два раза больше.
— Правильно! — заорал я, схватив сумку. — Не потерпим, не простим! План — закон, выполнение — долг, перевыполнение — честь! Запомни сам, скажи другому, что честный труд — дорога к дому!
Я быстренько начал раздавать письма. Основная масса хотела продолжать возмущаться, однако те, кто получал вожделенные «письма с воли», быстро затыкались и норовили съ**нуть в сторонку. Так я в одиночку уже в который раз гасил народное восстание. Принцип-то простой. Формируем у стада привычку: поорал с плакатиком — получил бумажечку. Всё. А не ОМОН и слезоточка, это ж прошлый век, ёп!
Последней осталась монументальная бабища в очках и с доисторической причёской, явно скопировавшая облик с реала, непонятно за каким хреном.
— Я твой финт разгадала, Мёрдок! — закаркала она на меня, грозя пальцем. — Я этого так не оставлю! У меня тут тунеядцев не будет!
— Ёптить, Мариванна, вы-то как тут? — искренне изумился я, даже не глянув на ник.
Бабища как будто реально вылезла из кучи стереотипов про школьных училок. У меня аж глаз задёргался. Ей бы ещё указку, мела кусок — и п**дец, полная аутентичность.
— Я тебе не «мариванна»! — взвизгнула она. — Я...
Тут я выколупал из сумки письмецо и сунул ей. Не взять конверт она не могла, это было бы тупо. А брать и орать одновременно женщины не умеют. Аха-ха. Аха-ха-хах.
— А чё, школу-то откроют? — спросил я. — Или универ хоть какой-никакой?
— Если и откроют — тебе там делать нечего! — уничтожил меня ответ. — Для таких, как ты, ясли — потолок.
