– Прекрасно! – согласился Луи. – Предлагаю министром промышленности назначить Этранжа, сельское хозяйство поручить Шарнье, а ты, Жан, будешь министром геологии, – это очень важное дело. Мсье кюре будет нашим министром юстиции, а учитель – министром финансов: он на досуге изучал политическую экономию. Нам придется выпускать деньги, чтобы было какое-то средство обмена.
– А я? – спросил Мишель.
– Ты организуешь полицию.
– Чтобы я стал полицейским?!
– Да. Дел у тебя будет много, и самых трудных: описи, реквизиции, поддержание порядка и прочее. Тебя уважают, это тебе поможет.
– Ну, этак я все симпатии быстро растеряю! А какой пост займешь ты?
– Погоди. Мари Прэль будет министром здравоохранения; ей помогут доктор Массакр и доктор Жюльен. А я, если вы не против, займусь армией.
– Армией? Может быть, заодно и флотом?
– Может быть. Кто знает, что ждет нас на этой планете!
К тому же я буду весьма удивлен, если тот мрачный субъект из замка не даст вскоре о себе знать.
Луи как в воду глядел! На другой день на всех стенах появились листовки, напечатанные типографским способом. Текст их гласил:
Луи торжествовал:
– Ну, что я вам говорил? Вот видите! Придется принять меры.
Первой такой мерой стала немедленная конфискация всего оружия, которое затем раздали наиболее надежным добровольцам. Их набралось пятьдесят человек: командиром стал лейтенант запаса Симон Бевэн. Этот зародыш армии, несмотря на самое пестрое вооружение, был уже значительной силой.
К тому времени окончательно выяснилось, что мы на планете одни. Инженерам с помощью Мишеля и моего дяди удалось собрать достаточно мощный передатчик, Радио-Теллус. В память о Земле мы дали нашему новому миру латинское имя родной планеты – Теллус. Самую большую луну мы назвали Феб, среднюю – Селена, маленькую – Артемида. Голубое солнце получило имя Гелиос, а красное – Соль. Все эти имена прижились и сохранились до сих пор.
С понятным волнением Симон Бевэн отправил в эфир первые позывные. Мы вели передачи пятнадцать дней, пробовали волны разной длины, но не получили никакого ответа. Эфир безмолвствовал. Угля было мало, поэтому дальнейшие передачи мы вели только раз в неделю. И с тем же успехом. Нужно было смотреть истине в глаза: мы были обречены на одиночество. На Теллусе, кроме нас, не оказалось людей, разве что какие-нибудь маленькие группки без приемников и передатчиков.
ГИДРЫ
Если не считать появления новых листовок примерно такого же содержания, Хоннегер нас больше не беспокоил.
Поймать расклейщиков пока не удавалось. Но вскоре владелец замка напомнил о своем существовании самым трагическим образом.
Вы помните Розу Феррье, ту самую девушку, которую мы вытащили из-под развалин в первый день после катастрофы? Несмотря на молодость – ей едва исполнилось шестнадцать лет, – она была самой красивой девушкой деревни. Учитель предупредил нас, что до катастрофы за ней усиленно приударял Шарль Хоннегер. И вот однажды
– (была красная ночь) – мы проснулись от выстрелов.
Мишель и я мгновенно вскочили, однако Луи оказался еще быстрее, и мы выбежали за ним на улицу. Навстречу нам из багрового полумрака выскакивали обезумевшие люди. С
револьверами в руках мы бросились к месту перестрелки.
Там уже действовал ночной патруль: раздавались выстрелы охотничьих ружей и сухой треск винчестера папаши Борю, который вступил в нашу армию в прежнем чине сержанта.
Взметнулись языки пламени, освещая улицу: один дом горел. Перестрелка была беспорядочной, суматошной.
Едва мы высунулись на площадь, как пули засвистели над нашими головами и послышались автоматные очереди: у нападающих были автоматы! Ползком добрались мы до папаши Борю.
– Одного снял, – сообщил он нам с гордостью. – Прямо на бегу, как дикую козу в старое доброе время!
– И кто это?
– Почем я знаю! Мерзавцы на нас напали.
Прозвучали еще несколько выстрелов, потом отчаянный женский голос:
– Помогите! Ко мне! Помогите!.
