Кортеса среди ацтеков, с той лишь разницей, что ацтеки боялись ружей и лошадей, а ссвисы не боятся ничего. Так что… надо о нем позаботиться получше. В нашем положении ничем нельзя пренебрегать.
Я перебрался вперед. Мишель вел машину, Мартина сидела рядом.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил я ее.
– Они очень умные, даже слишком!
– И мне так кажется. Но с другой стороны, я рад: теперь мы не одиноки в этом мире.
– А я не очень. Все-таки это не люди.
– Ну, разумеется! А ты что скажешь, Мишель?
– Пока не знаю. Подождем! Взгляни, видишь слева полосу деревьев! Там, должно быть, река. Опять придется переправляться.
– И справа тоже деревья. Полосы сходятся. Наверное, здесь сливаются две реки.
И в самом деле, мы очутились на узком языке суши между двумя речками. Левую, новую для нас, мы назвали
Дронна. Но что за река была справа: Везер или Дордонь?
Судя по ширине – она достигала трехсот метров, – это была
Дордонь. Лениво катила она угрюмые, серые волны. И уже вечерело.
– Заночуем здесь. Полуостров легче оборонять.
– Да, но зато выбраться отсюда в случае чего будет совсем нелегко, – заметил Бреффор. – Настоящая ловушка!
– В самом деле, отступать отсюда некуда, – прибавил
Вандаль.
– Тот, кто сможет преградить нам путь, также сможет нас просто уничтожить. Поэтому не будем думать о худшем. Зато здесь придется защищать только одну сторону –
тыл. В случае нападения сосредоточимся все в одном месте. А завтра поищем переправу.
Этот вечер остался в моей памяти как один из самых спокойных и тихих за всю экспедицию, во всяком случае за всю ее первую часть. Перед закатом мы поужинали, сидя на траве. Погода стояла чудная, и если бы не оружие рядом с нами да не странный силуэт Взлика, можно было бы подумать, что мы где-нибудь на Земле в туристском походе.
Как на родной планете, солнце, прежде чем скрыться за горизонтом, залило небо феерическим водопадом золотых, янтарных и пурпурных тонов, на фоне которых в высоте лениво плыли редкие розовые облака. Все мы проголодались и ели с аппетитом, не исключая Взлика. Раны его уже начали затягиваться. Ссвису особенно нравились морские сухари и солонина, но, вздумав попробовать вина, он тотчас выплюнул его с отвращением.
– Видимо, в отношении алкоголя ссвисы умней наших земных дикарей, – заметил Вандаль.
Солнце село. Три луны давали достаточно света, чтобы можно было читать. Подложив под голову свернутую палатку, я растянулся на спине лицом к небу, где сверкали уже знакомые нам созвездия. Здесь они были ярче и больше, чем у нас на Земле. Я покуривал трубку, о чем-то раздумывал и краем уха прислушивался, как Вандаль и
Бреффор дают ссвису урок французского языка. Мартина улеглась слева от меня, Мишель справа. Бельтер и Шеффер, оказавшиеся заядлыми шахматистами, разыгрывали очередную партию на разграфленном карандашом куске картона; фигуры тоже были самодельные.
Уже засыпая, я подсунул руку Мартины под голову и привлек ее к себе. Сквозь дремоту до меня доносился свистящий голос Взлика, редкие возгласы шахматистов, объявлявших ходы, и мирное похрапывание Мишеля.
Трубный рев заставил меня вскочить. В полукилометре от нас к воде спускалось целое стадо странных животных.
Они были меньше голиафов, но все же достигали восьми метров в длину и четырех в высоты. Длинные, сильно вытянутые и свисающие до земли носы, круглые спины, короткие хвосты и массивные ноги – все напоминало в них слонов, даже трубные голоса! Только ног было шесть.
Выстроившись на берегу, животные подогнули передние ноги и приникли к воде. Вандаль показал на них пальцем и с вопросительной гримасой повернулся к ссвису.
– Ассек, – проговорил Взлик, потом сделал вид, что жует.
– Наверное, он хочет сказать, что у этих животных вкусное мясо, – предположил биолог.
Мы смотрели, как животные утоляют жажду; при свете трех лун это было впечатляющее зрелище. Я подумал, что судьба подарила мне то, о чем я мог только мечтать в тиши лаборатории: я увидел первобытную силу! Мартина тоже была взволнована. Я услышал, как она прошептала:
– Девственная планета…
Стадо ушло. Минуты бежали за минутами.
– А это еще что? – спросил вдруг Бельтер, отодвигая шахматы, от которых его не могло оторвать даже зрелище водопоя гигантов. Я повернулся в ту сторону, куда он смотрел. Там, освещенный сзади лунным светом, двигался странный силуэт. Все движения зверя, быстрые, упругие, гибкие, говорили о том, что это хищник. Несмотря на сравнительно небольшой рост – около полутора метров, –
он производил впечатление невероятно сильного зверя. Я
показал его ссвису. Тот сразу заволновался и быстро что-то залопотал, делая резкие жесты. Сообразив, что мы ничего не понимаем, он сделал вид, как будто натягивает лук, по-
том показал на наше оружие, повторяя одно слово: «Бизир!
