Далее в повестке дня значилась рекогносцировка, но армейский микроавтобус за группой не пришел. Опять же по смутным техпричинам. Загрузились в любезно предложенную украинскими офицерами личную "Рено Логан" - хозяин, капитан Марчук сел за руль, крупногабаритный Коваленко устроился на "командирском" месте. Наконец, выкатились с военных задов "Даниила Галицкого"[1]. Дождь перестал, пробивалось неяркое солнце. Женька, сдавленный между хмурым старшим лейтенантом-украинцем и дверью, слушал пояснения военных гидов, смотрел на бесконечную Городоцкую улицу и размышлял - какого черта командир взял в машину переводчиков, а не командира резервной группы?
Львов выглядел примерно как на фото: ретро с вкраплениями отметин развитого, но уже обветшавшего социализма и аляповато-прогрессивных "евро-маркетов". Миновали площадь Григоренко - бывшая Смольки, украшенную зданием областного управления МВД - как положено, серо-решетчатым, угрюмым. В Те времена здесь располагалось городское управление ЗИПО, - впрочем, к моменту прибытия опергруппы в здании будет пусто - смылись полицейские заблаговременно. Далее оперативники проинспектировали вполне узнаваемую улицу Леона Сапеги - ныне С. Бандеры, - мимо проплывали часовни и костелы, памятники, "утюг" бывших жандармских казарм, корпуса Политехнического, снова часовни... Пришлось сворачивать - улица оказалась перекрыта - торчал гаишник, за ним виднелся хвост колонны - молодежь пела и что-то неразборчиво скандировала.
- У нас тут мероприятия исторического характера, - с некоторым смущением пояснил капитан Марчук.
- Наслышаны, наслышаны, - пробормотал Коваленко, рассеянно глядя сквозь фигуры в рубахах-вышиванках и немецких штанах-флеках[2].
- В соответствии с решением миськрады[3], - уточнил второй украинец-старлей. Подчеркнуто вежливый, он часто сбивался на мову, неизменно извинялся и повторял фразу по-русски. Угу, щирый такой украинец - будто людям с лингвистическим образованием не догадаться какой язык для него родной.
Машина неспешно катила по старинным улочкам, негромко погромыхивали по рельсам трамваи, высаживали туристов и местных почитателей "Галичины" - юбилей Битвы под Бродами для города был событием немаловажным. Зрители стекались к площади, где должен состояться митинг и театрализованный парад. Гаишник в парадной форме вновь показал - "объезжайте". Марчук, чертыхнувшись, свернул. Проехали по Сахарова - бывшей Вулецкой...
В рекогносцировочной группе "Ланцета" чувствовалось определенное напряжение: новый отдельский переводчик лейтенант Спирин, молчал как рыба, но по всему чувствовалось, местное юбилейное мероприятие крепко не одобрял. Старлей-украинец наоборот - готов грудью отстаивать право горожан праздновать что захотят. Сидели эти двое плечо к плечу и было понятно, что пакостно не только им. И зачем было сводный состав громоздить? На перспективу, с прицелом на будущую дружную работу? Намудрили. Впрочем, начальству виднее.
- Извиняюсь, а что тогда было с дорожным покрытием? - Женька принялся усиленно всматриваться в пешеходные дорожки. - Подозреваю, тротуарная плитка попозже появилась?
Украинцы принялись рассказывать о деталях былого городского быта - оба оказались не львовянами, но город знали неплохо.
Проехав по парковой Стрийской, свернули на узкую Кацюбинского - Супинского. Горбатый асфальт вывел наверх - вот и Цитадель...
Граненые невысокие башни-гайки из красного кирпича и тесаного камня, зелень непролазных кустов - словно сто лет нога человека здесь не ступала - и рядышком ровненькие бордюры, окультуренные газоны, чуть в стороне мусорная куча...
Странное это место - Цитадель. Три высоты, когда-то господствовавшие над малоэтажным городом: Шембека, Познанская и Жебрацкая. Сейчас отдельных холмов уже не различишь - кажутся искусственным плато, не таким уж гигантским. До возведения Цитадели, считалось хорошим тоном ставить здесь орудийные батареи и палить по городу. Стреляли русские, турки, австрийцы... Но нужно признать, особой яростью те обстрелы не отличались - богобоязненные времена были, сдержанные. В середине ХIХ века, австрийцы расстарались и возвели фортификационный комплекс: крепкостенные казармы, шесть довольно мощных оборонительных башен. Попозже Цитадель усилилась траншеями и вспомогательными фортами, но в боевых действиях укреплениям так и не довелось участвовать.
Час недоброй славы Львовской Цитадели наступил в июле 41-го. Вошедшие в город немцы живо дополнили систему дотами, натянули побольше колючей проволоки и создали лагерь военнопленных Stalag-328...
Через ворота Цитадели прошло двести восемьдесят тысяч человек. Сто сорок тысяч человек здесь погибло. Цифры приблизительные - точных данных не знает никто, даже педантичные основатели шталага. Женька успел глянуть документы - но все равно трудно осознать...
- Цены, наверное, европейские? - поинтересовался Коваленко, разглядывая старинные чугунные пушки и стилизованный под старину вход в башню - обильная роспись над низкими дверями выглядела довольно нелепо.
