...Бойцы ожесточенно стреляли. Микола с ужасом увидел, как немец-ротенфюрер готовит гранаты. Поверил свои - нет, не потерял - на поясе оба "яйца"[6]. Неужто большевики так близко?!
...Врага Грабчак увидел, когда переползали вдоль рухнувшего ясеня. Еще левее, за кустами, открывался дымный простор неширокого поля и Микола абсолютно ясно увидел, как вскакивают двое советских - согнувшись, метнулись чуть наискось, вновь упали-залегли, мелькнул и пропал горб "сидора"...
Больше всего шутце Грабчака потрясло спокойствие советских - они ж почти на открытом, по ним из стольких стволов бьют, а они как дома шныряют...
...Ротный командный пункт был засыпан свежими комьями земли - близкая воронка еще дымилась. Оберштурмфюрера зацепило лишь слегка - санитар бинтовал ему плечо. Двоих убитых втолкнули за бруствер.
- ...panzer! - кричал немец, указывая в сторону русских позиций. Оберштурмфюрер-поручник огрызался - показывая на телефониста, возящегося с аппаратом - связи с артиллерией не было, а рацию разбило в начале боя. Немец закричал на телефониста - потом командиры вновь принялись смотреть в бинокли на опушку далекой рощи. Микола, наконец, разглядел танки - приземистые, почти не различимые на фоне зелени. Временами там блекло сверкало - русские танки поддерживали атаку пехоты огнем с места.
Подхорунжий торопливо дописал записку.
- Бегом. Пусть срочно огонь переносят. И рацию сюда. Немедленно! Рацию не жди, бегом сюда возвращайся.
- Слухаюсь, - Микола спрятал записку.
Выбраться из траншеи показалось спасением. Грабчак прополз мимо воронок, поваленных деревьев - на одном стволе, обняв иссеченную осколками кору, лежал стрелец-шутце. Выглядело это до безумия странно - будто солдат пытался дерево поднять, на место поставить.
...Микола бежал, придерживая ремень винтовки, прыгал на заду цилиндр противогаза, лупила по бедру лопатка. Свистел в вышине большевистский снаряд и валился в траву Грабчак, вжимался изо всех сил, разрыв пережидая. Воняла лесная земля раздавленным чистотелом, прелью грибной, могилами... Микола взял, видать, не туда, выскочил к позициям минометчиков - заряжающий механически совал в ствол мину - хлопало, улетало, ходили пьяно-оглушенные солдаты, несли, роняя, лотки с минами. Из трех минометов работал один - поляна была испятнана мелкими воронками - чем ее засыпали москали Грабчак так и не понял, но минометы были разбиты, валялись пробитые каски и амуниция...
...На тропке встретились раненые - брели в тыл. Хромающий солдат махнул рукой, показывая, где штаб батальона.
...Командира батальона на месте не было. Начальник штаба выхватил из рук связного записку. Бормоча москальские ругательства, сел к телефону...
Микола послушал его крики, попил воды из фляги, и признался, что возвращаться приказано.
- Сиди, дурень! Там уже гранаты в деле, все равно не пройдешь.
Микола замер, сжался, и даже зажмурился, чтобы прилившего облегчения никто не заметил...
...Кричали, что русские обходят командный пункт. Сначала с той стороны побежали группки дивизионников, потом застрочила пара пулеметов прикрывавший штаб батальона. И все начали стрелять. Грабчак разряжал винтовку куда-то между деревьев, вталкивал в магазин обойму за обоймой. В ухо заорал, потом затряс за ремни унтер - Микола с перепугу ни мог понять ни слова по-немецки. Ах, да, взять раненого...
...Тащили немца - тот, не открывая глаз, кашлял пробитой грудью.
- Свезло нам, - пропыхтел напарник - пожилой, видать опытный, вистун. - Ты послухай - сбили батальон.
Микола, ничего кроме непрерывной стрекотни и разрывов различить не мог. Разве что русских автоматов прибавилось - стрекот приметный...
К ночи все роты 30-го полка СС были выбиты с позиций. Собственно, нескольких рот практически уже не существовало: полк потерял половину личного состава и всех ротных командиров.
Остатки разгромленного полка были выведены в тыл. К ночи Советы, вроде бы, поубавили напор. По всему выходило - начали выдыхаться. Грохотало севернее - там немцы вели ожесточенный бой с пехотой. Микола сидел с артиллерийскими связистами, ел остывший кулеш. Так и не доел - усталость сморила...
С рассветом снова началось: советские самолеты почти беспрерывно бомбили и штурмовали позиции и тылы дивизии, но к счастью, узел связи и батарею пока не нащупали. Дивизионные гаубицы продолжали поддерживать оборону огнем, радисты пытались наладить связь с полками, там вроде бы стояли, но к вечеру прошел слух, что Куты уже отданы москалям. В селе остался дивизионный медпункт со всеми ранеными - четыреста хлопцев. Говорили, что немцы вывезли своих раненых на броне штурмовых орудий. Галичан они не брали...
Мучительный был день, бесконечный.
...Подзатихло к утру. Микола уже спины от тяжелых катушек не чувствовал. Заснул мигом, но тут же растолкали - уже рассвело, снова начиналось...
