«Распяли не меня, а Варавву. Пилат после того, как фарисеи потребовали казнить меня, а Варавву освободить, принял иное решение. Поговорив со мной и убедившись, что я сын божий, он поступил по-своему. На самом деле, на кресте вместе с двумя другими преступниками римские легионеры распяли самого Варавву, обрядив его в мою одежду и изуродовав его лицо так, чтобы в нём не признали меня. Отец небесный не позволил таким образом запятнать мою честь. Ведь умереть я в любом случае не мог — бессмертные же не умирают.»
«А как же воскресенье ваше?» — искренне удивилась женщина.
«Дворец Пилата я покинул поздно ночью. Затем я утащил труп Вараввы из гробницы, чтобы Мария Магдалина, оплакивая меня, не смогла убедиться в подлоге. Но моё появление было замечено и истолковано так, будто бы я воскрес. Впрочем, я решил, что так даже будет лучше.»
Внезапно произошло нечто невообразимое, что отвлекло внимание людей и от Иисуса, и от о. Егория. Небо вдруг потемнело от внезапного затмения солнца. Солнце закрыл чёрный диск, окружённый золотым сиянием. Быстро вращаясь, огненный нимб оставлял за собой спиралевидный дымный след. При этом чёрный диск с каждой секундой расширялся, явно превращаясь в растущую на глазах чёрную дыру.
Люди, как завороженные, смотрели на вращающуюся воронку. Неожиданно из глубины её упал на землю голубой луч. Голубое свечение от него быстро распространилось по всему небу, и за пару секунд тёмное небо вновь стало голубым, а из чёрной дыры вновь засияло ослепительное солнце.
Вслед за этим в безоблачном небе появились белые облачка, которые один за другим стали оформляться в белых ангелов с белыми перистыми крыльями. Вскоре ангелов стало так много, что они закрыли собой всё небо, и на их фоне вдруг проступило узнаваемое, исполинское лицо Иисуса Христа.
В голове дьякона и в головах всех собравшихся на поляне людей тотчас отчётливо прозвучало: «Он пришёл!». Эта фраза телепатически восторженно повторялась снова и снова. С небес полилось благоухание, и всех охватила необычайная эйфория. Многие тут же повытаскивали смартфоны, чтобы запечатлеть на камеры второе пришествие Иисуса Христа и сообщить об этом своим друзьям и знакомым. Но знакомые в ответ сообщали, что видят и слышат то же самое.
Более того, во всех социальных сетях появились многочисленные статусы о том, что очевидцы в разных концах Земли видели появление в небесах других пророков — Магомета, Будду и Кришну. Подтверждением тому служили видео и фото.
Наблюдая за взбудораженными и восхищёнными людьми, дьякон не понимал, что творится с ними. Зажимая нос от невыносимого смрада, льющегося с небес, он наблюдал совершенно иную картину.
Голубое небо, на самом деле, было чёрно-синим: от края и до края голубизну закрывали чёрные тучи беспорядочно кружащих, отчаянно визжащих и срущих на головы людям многочисленных чертей. Вокруг исполинского лица Машиаха летали вовсе не ангелы, но бесы, сам же Христос заметно постарел, широкая борода его из чёрной стала белой, а вместо длинных чёрных волос его седую голову покрывала теперь чёрная шляпа. Дьякону показалось, что на месте Христа восседал сейчас Антихрист[2].
Со всех сторон раздавалась канонада, то тут то там вспыхивало зарево от взрывов, в клубах дыма, разрушаясь, как башниблизнецы, осыпались вниз высокие башни минаретов, готические шпили костёлов и золотые купола церквей. Со всех сторон, как воздушные шары, поднимались в небо люди. Вернее, души погибающих людей. Внизу же, вся земля шевелилась от поднимавшихся из могил оживших мертвецов.
А в это время в далёком Иерусалиме, при совместном пении и раскачивании из стороны в сторону тысяч собравшихся на площади перед стеной плача людей, опускался с небес на землю Третий храм.
Всемирная презентация Антихриста только начиналась, но на этом минута пребывания в ближайшем будущем закончилась, и о. Егорий вновь оказался рядом с Гогом и Магогом.
— Ну что, — тут же обратился к нему Магог, — вы уже решили, кому будете поклоняться и служить? Тому, — показал он пальцем вверх, — или этому, — показал он пальцем вниз. — От кого вы отречётесь?
— Я ни от кого отрекаться не буду, — уверенно ответил дьякон. — Я верю в святую троицу: и в отца, и в сына, и в святаго духа. Что бы вы мне тут не говорили, и чтобы я не видел здесь собственными глазами, я верю в Спасителя. Я знаю, что он жив и никогда не умирал.
— Ну, что, проиграл? — злорадно усмехнулся сивый дидько.
Лысый дидько с сожалением скривился и потянул в себя воздух. О. Егорию вдруг показалось, что между лысым и сивым есть что-то общее, словно их что-то связывает. Приглядевшись, он заметил, что связывает их одно общее змеиное тело. — Ну, тогда смирись, — сказал сивый лысому.
