На похоронах было столько упырей, что я даже порадовался невозможности там оказаться, рядом со всей этой клептократической нечистью, спешащей примазаться к святости. Нечистью, которая при Лизиной жизни нихуя не сделала, чтобы помочь её подопечным, но после её смерти выстроилась в очередь целовать триколор, положенный поверх её гроба. А завтра эти упыри снова пойдут принимать людоедские законы, лишающие Лизиных подопечных права на жизнь, кров и пищу. Видеть эту подлую гопоту на Лизиных похоронах мне было стыдно и неприятно. Но Елизавета Петровна их на свои похороны не звала. Они потому и пришли её хоронить, что при жизни она бы с ними даже фотографироваться не стала.
Была ли Елизавета Петровна святой?
Я не готов обсуждать эту тему, потому что в иудаизме нет культа святых. Иудаизм – это монотеистическая религия, где верующие молятся единому Богу.
А весь институт святых, православных или католических, это, как мы считаем, лукавый технический приём для эмуляции языческих верований в местных божков в условиях монотеизма. Я не верю в местных божков, так что само слово “канонизация” кажется мне лукавой данью язычеству.
Елизавета Петровна Глинка была просто хорошим человеком.
Который в любой непонятной ситуации следовал своим инстинктам и заповеди “делай что должно, будь что будет”.
В Киеве она создала первый в/на Украине хоспис для умирающих от неизлечимых болезней. На большую её удачу, мэром Киева в ту пору был кащенит Черновецкий, для которого люди, потерявшие надежду, являлись значимой электоральной базой. Черновецкий ходил в её хоспис, беседовал там с умирающими бомжами. И помогал, насколько мог. Этот опыт научил Лизу, что любую власть, сколь угодно кровавую или невменяемую, можно сделать инструментом своего служения. Так же, как мой опыт научил её краудфандингу без процентов посреднику.
В Москве Елизавета Петровна была единственным человеком, помогающим бомжам. Хотя бомжи тут существуют с советских времён. Но должна была приехать из Киева доктор Лиза Глинка, чтоб нам в Москве понять, что мы, люди с московской пропиской, можем помочь бомжам в родном городе. И как именно мы можем им помочь.
Я счастлив, что мне довелось дружить с Елизаветой Петровной.
Я безутешен от мысли, что доктора Лизы больше нет.
Если какая-нибудь церковь сподобится Лизу канонизировать, официально признав, что её жизненный путь – пример для подражания верующим, то такая церковь огребёт мой безграничный респект.
Но если этого не случится, то я сам вам скажу: Лиза была святая.
От неё исходили свет, доброта и человечность.
Я это видел собственными глазами, и этот опыт никому не отменить.
Я не приемлю культ святых, я никогда не буду им молиться – будь то об урожае или о помощи, – но я всегда буду помнить хорошего человека Лизу Глинку, с которой бог мне привёл дружить. И восхищаться её служению.
Вы же понимаете, какой мне сегодня карачун. Я сегодня не могу читать почту, не могу общаться с семьёй и коллегами по работе, не могу пользоваться телефоном. Все мои каналы внешней коммуникации, включая страницы в соцсетях и комментарии к посту про Павла Дурова, забиты поздравлениями с днём рождения. И ещё двое суток после праздника я буду этот флешмоб разгребать. Но мне не привыкать, в 2001 году было всё то же самое, только соцсетей было поменьше, так что весь поток концентрировался в ЖЖ, ICQ, телефонных звонках и СМС.
А вот подарок мне сделать сегодня легко и просто. Я каждый раз в своём эфире на радио анонсирую короткий номер 2222 для помощи какому-нибудь очередному ребёнку, и сейчас у нас самый дорогостоящий случай за всю практику эфирных сборов. 16-летний Кирилл Мишин из Нижнего, красивый юноша, родившийся с болезнью “хрустального человека”, с несовершенным остеогенезом. Он должен был в детстве упасть, разбиться и заработать себе деформацию скелета, и с этой частью жизненной программы он успешно справился. В итоге всех хирургий он имеет одну ногу на 5 см короче другой. Российские эскулапы говорят, что это косметический дефект, а косметика не входит ни в блядский МЭС, ни в нищенский полис ОМС. Так что хромай, парень, мимо хирургической коррекции до остатка дней.
