Внезапно обретший способность двигаться, головорез с отчаянным воплем рванулся прочь, однако успеха добился не большего, чем муха, угодившая в паучьи тенета. Сопротивляясь, он только сильнее запутался в щупальцах, а их пилообразные кромки вошли в его плоть, точно нож в масло.
Под терпеливым взором Малика тварь потащила визжащую жертву в студенистую впадину пасти. Внутри злосчастного грабителя окатило какой-то густой, тягучей жижей. Несмотря на размозженный кадык, кричал он еще секунд десять, но когда кожа его начала клочьями отставать от тела, наконец-то умолк и замер.
Едва демон начал переваривать новое угощение, Малик снова заговорил:
– Вот теперь ты и вправду неразрывно связан со мной. Твоя магия принадлежит мне. Для начала нам с тобой нужно выиграть время, а посему дай-ка мне достаточно силы, чтоб сохранить это тело дольше прежнего.
Объяснять, что это значит, ему не пришлось, ибо демон прекрасно видел, кто он на самом деле.
Тварь в знак согласия снова взмахнула щупальцами.
– Ну, а засим, – продолжал Малик с улыбкой, достойной прежнего своего естества, – мы снова возьмемся за поиски некоего Ульдиссиана уль-Диомеда.
Разъяренный двуличием магов, сын Диомеда гневно сверкнул глазами. Удар его воли с легкостью расколол изумрудную сферу вдребезги. Перешагнув россыпь осколков, Ульдиссиан повернулся к двум прочим магам.
Брови Амолии заметно приподнялись. Кетхуус едва ли не с восхищением крякнул.
– У вас, в Кеджане, повсюду так? – возмущенно осведомился сын Диомеда. – Сплошной обман и предательство?
Кетхуус взмахнул рукой. Плечи Ульдиссиана покрылись чем-то наподобие изморози, немедля сделавшейся тверже всякого камня.
Однако и этого оказалось мало. Разъяренный сильнее прежнего, Ульдиссиан встряхнулся.
Усиленное его даром, движение плеч без труда разметало изморозь в стороны.
– Прекратите! – велел принц Эхмад, обращаясь ко всем четверым. – Прекратите немедля!
К немалому Ульдиссианову удивлению, маги повиновались.
Обогнув его, принц снова встал меж двух враждебных сторон и возмущенно воззрился на магов.
– Дворец, дражайшая моя Амолия, объявлен нейтральной территорией, – язвительно сказал юный аристократ. – В этих стенах никто из магов не вправе бросить вызов другому магу. Атаковав его, ты нарушила заветы семи.
– Он к кланам магов не принадлежит, – возразила светловолосая чародейка, – а стало быть, соглашение на него не распространяется.
– Ты в том уверена?
Амолия оглянулась на Кетхууса, однако тот лишь склонил голову на сторону. Продолжать разговор с принцем они не стали, но и атаковать Ульдиссиана больше не пробовали.
Эхмад повернулся к гостю.
– Прошу прощения, мастер Ульдиссиан. Случившееся – лишь следствие прискорбного недоразумения.
Ульдиссиан так вовсе не думал, но ради принца Эхмада кивнул.
– Мой гость, – обращаясь к Амолии, продолжал принц, – желает говорить с советом магов и главами наших самых влиятельных гильдий. Не так ли, Ульдиссиан?
– Так.
– Как ты полагаешь, Амолия, не станет ли разговор проще, а ответы осмысленнее, если Ульдиссиан явится к тем и другим сам, без принуждения?
На это заклинательница ответила лишь суховатым кивком.
– Тогда я посоветовал бы тебе, – продолжил Эхмад, – устроить ему встречу, по крайней мере, с собранием кланов магов. С кем побеседовать касательно городских гильдий, я уже знаю. Говорить с теми и другими Ульдиссиан, дабы никто не почувствовал себя уязвленным, может одновременно.
Услышав это, Кетхуус тихонько захихикал, однако под гневным взором Амолии разом умолк.
– Ну а я со своей стороны, – сделав вид, будто не заметил случившегося, подытожил Эхмад, – по примеру мастера Фахина, выступлю в роли Ульдиссианова поручителя и обещаю ему любое покровительство, какое только смогу обеспечить.
– Ты уверен, что этого будет довольно? – проворчала чародейка.
– Я полагаю, это все, что тут можно сказать, – отвечал принц, скрестив руки на груди.
Вдруг Кетхуус замер, оцепенел, а Амолия, очевидно, почуяла в нем перемену, хоть и стояла к нему спиной.
– Они решили, что взяли его, – объявил темный, как сумрак, маг, устремив взгляд в пустоту, – но эта крыса выскользнула из крысоловки!
– Неужто так быстро смогли отыскать? – поразился Ульдиссиан, весьма впечатленный, невзирая на упоминание о побеге.
– От кланов магу-отступнику в столице не спрятаться, – не без самодовольства пояснила Амолия. – Каждый из чародеев добровольно расстается с частицей собственного естества, и эти частицы хранятся в надежном месте, как раз на случай подобной оказии. Зорун Цин в этом смысле – далеко не первый.
– Не слишком ли это рискованно для всех магов? Что, если один из членов совета решит прибрать к рукам весь Кеджан?
– Чтобы открыть путь туда, где втайне хранятся наши залоги, необходимо согласие трех четвертей членов совета. Какое-либо несчастье или измена исключены.
