Держаться выше межклановых распрей советникам помогало еще одно обстоятельство, а именно – орден правоохранителей, созданный специально затем, чтоб ни один маг, какое бы он ни занимал положение, не смог избежать кары за нарушение установленных советом порядков. В ряды его привлекались заклинатели, готовые, в буквальном смысле этого слова, отдать совету частицу собственного естества и таким образом отречься от клана. Отбор подобные маги проходили строжайший, с использованием множества критериев, включая сюда решимость исполнить полученный приказ, невзирая ни на какие помехи.
Посему появившуюся среди них Амолию советники и прочие присутствующие маги встретили с почтением, подобающим занимаемой ею должности. Гости-гильдмейстеры тоже воззрились на нее не без уважения: правоохранителей в гильдиях полагали самыми достойными доверия (если только сие выражение возможно употребить, говоря о ком-либо из собравшихся) особами среди магов.
Нынешний глава совета (обладатель этого титула сменялся каждое новолуние, дабы все обстояло по справедливости), восседавший на возвышении, среди коллег, устремил взгляд вниз и брюзгливо, скрипучим от старости голосом осведомился:
– Ну? Где же этот пресловутый Ульдиссиан уль-Диомед? Тебе надлежало вернуться с ним!
– Ему сейчас недосуг, – отвечала Амолия. – Передать вам все, что он хочет сказать, поручено мне.
На морщинистых лицах магов отразилось крайнее изумление пополам с презрением. Купцы (по большей части, куда тучнее, дороднее членов совета) тоже услышанного отнюдь не одобрили.
– Мы, – заговорил один из них, щеголявший безупречной прической и тонкой работы, усыпанным изумрудами кольцом в носу, – согласились на эту встречу только благодаря просьбе принца Эхмада и в память о всем нам дорогом Фахине. Если маги, сговорившись с этим асценийцем, затевают какую-то каверзу…
– Асцениец никаких предварительных соглашений с советом не заключал, а если бы и посмел предложить подобное, получил бы отказ, – парировал глава совета. – Об этаком неуважении к нашим братьям из гильдий мы даже не помышляли…
Гильдмейстеры понимающе заулыбались. Сколь ни велико могущество чародеев, а без товаров, предлагаемых гильдиями, им не обойтись.
Во время сего разговора Малик в обличье Амолии хранил молчание. Но вот все вновь обратили взгляды к нему, требуя объяснений, и тогда он продолжил – в точности как замышлял:
– Как я уже говорила, мастеру Ульдиссиану сейчас недосуг. Исполнить роль вестницы он поручил мне.
– «Мастер» Ульдиссиан? «Поручил»? Амолия, поручения ты вправе принимать от нас и только от нас…
Краденое лицо Малика озарилось улыбкой.
– Более нет! – отвечал он, отвесив главе совета низкий поклон. – Благодаря мастеру Ульдиссиану я узрела свет истины. Теперь я существую на свете лишь для того, чтоб следовать его путем и удалять с пути сего все, что он сочтет еретическим.
– Что за вздор она тут несет? Что все это значит? – возмутился один из гильдмейстеров.
Стоявшие о бок с ним согласно загудели, очевидно, вполне разделяя его возмущение.
Малик неспешно повернулся к купцу.
– Это значит, что я удостоена высокой чести. Мне поручено положить начало освобождению кеджанского народа от магов и гильдий!
Сие самоизобличение породило шквал возмущенных возгласов со всех сторон. Собравшиеся купцы и маги в гневе повскакали с мест.
Тут Малик и почувствовал переполняющую все его существо мощь – мощь тех двоих, кем он был сюда послан. Тут он и понял, сколь ничтожны силы любого из присутствующих в сравнении с Инарием и владыкой Диабло… и даже с ним – таким, каков он сейчас.
– Амолия! – проскрежетал глава совета. – Ты сама вынесла себе приговор. Какая глупость! Ведь власть совета над членами вашего ордена тебе прекрасно известна. Настал час ею воспользоваться, дабы надлежащим образом покарать тебя, сознавшуюся в измене, после чего объявить этого асценийца, Ульдиссиана уль-Диомеда, врагом Кеджана, а значит – повинным смерти!
Маги с гильдмейстерами разразились одобрительным ревом, однако уготованного Амолии наказания Малик не опасался. Амолии больше не существовало, а стало быть, никакая частица ее естества магам уже не поможет.
Пришло время исполнить полученные приказания.
– Однако кара постигнет отнюдь не меня, – парировал Малик, улыбнувшись шире прежнего, – ибо ваша участь уже решена самим мастером Ульдиссианом!
Далее Малику не потребовалось даже взмаха руки. Всего-то и дела – обвести собравшихся взглядом да позволить воле ангела с демоном свершиться.
Рой крохотных сверкающих лезвий, возникших в воздухе вокруг Малика, устремился вперед, словно туча изголодавшихся мух. В полете лезвия вращались с такой быстротой, что каждое негромко жужжало, а лезвий тех насчитывались многие тысячи.
Разумеется, гильдмейстеры были обречены. Кое у кого при себе оказались защитные талисманы, приобретенные у алчных магов, но ни один из них не продлил жизни купцов ни на миг. Легко раскромсав плотную ткань, лезвия добрались и до плоти. Купцы с воплями бросились врассыпную, однако бежать было некуда: прежде чем нанести удар, Малик накрепко запер все двери.
