«Я бы сделал то же, что и всегда: я бы проинтерпретировал его поведение. Я бы сказал ему, что потребность в подчинении, преклонение перед авторитетом настолько сильны, что он отказывается прислушаться к своему разуму».
«Итак, вы знаете, что должны делать».
Маршал покорно кивнул.
«А когда вы должны сделать это?»
Маршал снова кивнул.
Кэрол посмотрела на часы и встала: «Сейчас без десяти три, Маршал. Наше время вышло. Мы с вами сегодня хорошо поработали. Позвоните, когда вернетесь из Тассайары».
Два часа ночи, дом Лэна в Тибуроне. Шелли, сгребая очередную порцию ставок, напевал «зип-а-ди-ду-да, зип-а-ди-дзень». Ему не только повезло с картами — а этим вечером к нему шли и шли флеши, фулл-хаусы и отличные пары: искусно поменяв местами все замеченные Маршалом «маячки», Шелли запутал своих соперников, так что ставки росли как на дрожжах.
«Я и представить себе не мог, что Шелли держит фулл-хаус, — пробурчал Вилли. — Я бы поставил тысячу баксов, что это не так».
«А ты и поставил тысячу против, — напомнил ему Лэн. — Только взгляни на эту гору фишек — как бы стол не рухнул под этой тяжестью. Эй, Шелли, ты где? Ты все еще здесь? Тебя почти не видно за этими штабелями!»
Вилли, доставая из кармана бумажник, сказал: «Во время последних двух сдач я купился на твой блеф, на этот раз ты опять меня обставил; Шелли, черт возьми, что здесь происходит? Ты начал брать уроки или что?»
Шелли обнял свою гору фишек, притянул ее поближе к себе, посмотрел на друзей и ухмыльнулся. «Точно, а как же, уроки — это вы верно догадались. И мне это нравится: мой мозгоправ, самый настоящий психоаналитик, подкинул мне пару наводок. Он каждую неделю выставляет свою кушетку в «Avocado Joe’s».
«Итак, — сказала Кэрол, — прошлой ночью мне снилось, что мы с вами сидим на краю кровати, а потом скидываем грязные ботинки и носки, садимся лицом друг к другу, прижав ступни друг к дружке».
«Какое настроение у этого сна? Вы чувствуете его?»
«Позитивное. Возбуждение. И немного страшно».
«Мы с вами сидим, касаясь друг друга босыми ступнями. О чем говорит вам этот сон? Пусть ваше сознание попутешествует. Подумайте о том, как мы с вами сидим вместе на кровати. Подумайте о терапии».
«Когда я думаю о терапии, я начинаю думать о своем клиенте. Он уехал из города».
«И?..» — поторопил ее Эрнест.
«А я долго уже пряталась за спину своего клиента. Пора мне перестать прятаться и заняться собой».
«И?.. Просто думайте о чем-нибудь, Каролин».
«Словно я только начинаю… хороший совет… вы дали мне хороший совет относительно моего клиента… чертовски хороший совет… и когда я увидела, сколько он от меня получает, я почувствовала зависть… я тоже захотела получить что-то хорошее… мне это нужно… Мне нужно начать говорить с вами о Джессе, с которым мы последнее время часто видимся, — мы становимся ближе, и возникают проблемы… трудно поверить, что в моей жизни может произойти что-то хорошее… я начинаю вам доверять… все испытания пройдены… но мне все равно страшно — я не могу понять почему… нет, не понимаю… я не могу сказать, почему мне страшно. Пока».
«Может, сон и рассказывает вам об этом, Каролин. Вспомните, что мы с вами делаем во сне».
«Я не понимаю, что это значит: мы с вами касаемся друг друга ступнями босых ног. И что?»
«Смотрите, как мы сидим с вами, — ступня к ступне. Думаю, это желание сидеть душа к душе. Соприкасаются не наши стопы, а наши души»[36].
«Какая прелесть. Не стопы, а души. Эрнест, стоит только дать вам шанс, и вы предстаете во всем блеске. Соприкосновение душ — да, точно. Да, именно об этом и говорит сон. Действительно, пора начинать. Новое начинание, главное правило здесь — честность, так?»
Эрнест кивнул: «Нет ничего более важного, чем честность по отношению друг к другу».
«И здесь я могу говорить все, что угодно, правильно? Все приемлемо, все допустимо, если это честно».
«Разумеется».
«Тогда я должна вам кое в чем признаться», — сказала Кэрол.
Эрнест кивнул, ободряя ее.
«Вы готовы, Эрнест?»
Эрнест снова кивнул.
«Вы уверены, Эрнест?»
Эрнест понимающе улыбнулся. Разумеется, она где-то схитрила. Он всегда подозревал, что Каролин рассказывает ему о себе не всю правду. Он взял в руки свой блокнот, уютно устроился в кресле и сказал: «Я всегда готов услышать правду».
