<p>«Мне снились вопросы, но я не ответил…»</p>Мне снились вопросы, но я не ответил.Присниться еще раз бы им.И были в движении листья и ветви,и небо казалось больным.Я дальше молчать приготовился тоже,к упрямому взгляду, как сталь.Еще раз присниться бы им, я бы ожил,и всех разговорчивей стал.<p>«Тоска придет и отнимет всех…»</p>Тоска придет и отнимет всех…Приходит! – Страхом к твоему зайчишке!И пыльный свет или пыльный мехгасит звуки перед затишьем.И всем, возможно, еще светлои радостно, только мне – по-другому.Как будто дождь, я стучу в стеклос той стороны кругового дома.В колодце воздуха, в злых стен'aх,и звуки собраны в узел стоя.Напрасно требовать и стенать,молиться можно, но вряд ли стоит.<p>«Нужно листьев палых собрать мешок…»</p>Нужно листьев палых собрать мешок,а потом караулить пьяных.Это ветром качает кого?.. Смешок —это чей злит других упрямых?..И собака чья по косой: цок-цок,на подпитии, в рваной шкуре?..Будто в лужах заложен заряд – в лицоон взорвется, когда закурят.И тогда рассыплется осень в пух,и опять разлетятся листья.Соберешь в дырявый мешок испугздесь, на месте кровопролитья.<p>«Дождь меряет температуру…»</p>Дождь меряет температуруосевшим башням и мостам.Живую с мертвою натуруразводит по своим местам.И мы схватились бы за воду,не будь небес, не будь земли.Назло короткому заводуи дождь идет, и мы бы шлиспасением от лихорадки,горячки и разбитых снов.От лба отскакивают прядки,и тело прочь из берегов.Нам рано расставаться сноваи больно продолжать вдвоем.Но никому, поверь на сл'oво,мы больше не нужны живьем.<p>«Народ поет, хотя не может…»</p>Народ поет, хотя не можетне знать, как плохо он поет.На головную боль умножитдушевную, и не поймет.В нем каждый хочет быть собою,точнее, вытеснить меня.Я мучаюсь, прожекты строю:заткнуть их, но они – родня!«Врача, пожарника, юриста!..»Кто б умереть быстрей помог.Без слов и музыки так чисто —не слышно или дышит бог.
